Чтение онлайн

Осётр неторопливо доёл очередной кусок и двинулся к следующему куску, постоял перед ним, как бы обнюхивая, потом быстро проглотил наживку.

Рыбак резко подсёк добычу, верёвка в его руке резко натянулась. Никитин, стараясь, чтобы она не провисала, быстро вытащил упирающуюся добычу прямо на берег. Схватив, дёргающегося осётра за шипастый панцирь, он полюбовался на нежданную добычу и осторожно положил рыбу в корзинку. Осётр недовольно забился в ней, потом затих.

— Вот это повезло! — он с умилением, поглядел на бьющиеся в корзинке шипастую тушку рыбы. — Килограмма под полтора рыбка! Теперь можно будет побаловать сестричку осетинкой, а из головы можно будет сварить хорошую уху.

Закончив разделку рыбы, он начал аккуратно укладывать добычу в корзину, перекладывая рыбу большими листьями. Осётра он понёс в отдельной корзинке.

Подходя к своёй хижине, он издали заметил около неё два больших силуэта энергично размахивающих руками, друг перед другом. Подойдя поближе, он узнал обоих, это был Мудрый и старик Досо, в племени он изготавливал глиняные изделия. В руках у Накси был небольшой кувшин, и они о чем-то яростно спорили.

Около них стояло несколько кувшинов и тарелок, которые он выставил утром, сушится на солнышке. Заметив, его спорщики замолчали.

— Это ты всё придумал? — Мудрый, обвел рукой его жилище, из щелей которого выглядывали испуганные детские глазёнки.

— Да это я придумал, — не стал отрицать Никитин.

Мудрый одобрительно покачал головой.

— У тебя получаются очень хорошие горшки, и…

— Горшки то у него получаются хорошие, — желчно перебил его гончар — но к ним прикасаются женские руки, а всем известно, что если к вещи прикасается женщина. Тем более, когда вещь находится в процессе рождения!

Тут Досо поднял дрожащий палец кверху и продолжил:

— То такая вещь долго не служит и…

Накси, недовольный, что его перебили, взмахом руки оборвал гончара и спросил у Никитина:

— А ты что думаешь, парень?

Никитин пожал плечами и аккуратно поставил обе корзинки на землю.

— Я так думаю, горшки — это не оружие, к которому должны прикасаться только руки охотника. — Не так ли?

Шаман задумчиво кивнул головой.

— В этих горшках будет пища, а поскольку в ней будет пища, то женские руки всегда будут к ней прикасаться. Поэтому не важно, кто этот горшок сделает мужская или женская рука.

Мудрый, одобрительно закивал головой и ткнул пальцем в щуплую грудь своего оппонента.

— Вот, вот Досо я тебе о том же хотел сказать.

Но Досо только махнул рукой, презрительно сплюнул на землю и заковылял прочь. Старый мастер слыл жёноненавистником и где только мог, ругал женщин, все в племени знали эту особенность старика и не обращали на его ругань особого внимания.

Только охотники со своими предрассудками относились к его словам серьёзно. Шаман поглядел ему вслед и развёл руками, как бы говоря «ну, что с тебя возьмёшь». Полог хижины немного приоткрылся, и оттуда высунулось перепачканное, но довольное лицо Коры.

— Или иди, посмотри, какой я горшочек сделала!

Толпящиеся за ней дети недовольно загомонили:

— А колесо тебе кто крутил, а кто помогал, а мы…

Никитин примиряющее поднял руку.

— Тихо, тихо вы все молодцы.

Кора пошире откинула полог и с натугой немного приподняв над землей, показала ему огромный горшок.

— Литров на десять! — с уважением подумал Сергей такой даже ему, было не так просто сделать.

— Молодцы, молодцы — только не трогайте его, пускай он сохнет у печки.

Мудрый с любопытством заглянул вовнутрь, его глаза удивлённо расширились при виде такого большого количества посуды, которая сушилась у печки.

— Неужели, это ты всё сделал? — изумлённо спросил он у Сергея.

— Конечно, нет уважаемый, мне помогали вот они, если бы не их помощь я бы никогда не смог бы это всё сделать.

Никитин погладил рукой пышные волосы Коры, девочка доверчиво прижалась к нему. Накси покачал головой и почмокал губами:

— Помогали, говоришь, это хорошо. Теперь скажи мне вот что, если мы все тебе поможем — мягко нажимая на последнее слово, произнёс он, — сколько таких больших кувшинов ты можешь делать в день.

Землянин задумчиво покачал головой, лепить горшки без остановки ему особенно не хотелось, да и особо раскрывать свои производственные возможности перед шаманом он не хотел. Немного подумав, он раскрыл пятерню.

— Нет слишком много! — мелькнула у него мысль. — Такими темпами скоро будет перепроизводство.

Он торопливо поджал три пальца.

— Один ну два больших кувшина. Наверное, столько сделаю, и то если они мне помогут. Более мелкой посуды конечно побольше можно сделать — он хитро посмотрел на Мудрого.

Шамана это вполне удовлетворило.

— Если ты будешь делать три пятерни кувшинов или больших мисок за десять дней, то племя выделит тебе долю охотника — важно заявил он.

Никитин посмотрел на него без особого восторга.

— Тебе этого мало? — удивился тот.

— Да нет, это хорошо, но — тут он важно поднял вверх указательный палец, копируя Мудрого. — мне нужно ещё вот что. Мне нужно, что бы Низа помогала мне — он загнул один палец на руке. В этом племени, где редко кто мог считать до двадцати, так делали все, да и Накси такие жесты были понятнее и ближе.

— Хорошо Низа будет тебе помогать, я договорюсь с женщинами — согласился Мудрый — Что ты ещё хочешь?

Никитин загнул второй палец.

— Мне нужно, что бы все эти дети помогали мне.

Шаман небрежно взмахнул рукой.

— Пускай помогают, их матери не будут против, они мне сами говорили, что пускай, возятся здесь у тебя в глине, чем бегать за ними по всей реке, ища их. Да и потом тоже будут мастерами по глине, дело это нужное и для племени… эээ — он на мгновение запнулся, подбираю нужное слов — важное. Это все твои просьбы?

— Нет, осталась ещё последняя просьба — Никитин загнул третий палец — мне нужны шкуры для того, что бы сделать рядом новую хижину, ну и конечно немного дерева, что бы сделать каркас.

Здесь, в моём ко, так здесь называлась юрта, мне даже нельзя толком разместить все изделия, да и для того, что бы обжигать посуду нужно место побольше.

Действительно в их маленькой хижине, после того как он сделал в ней печку, жить стало совсем невмоготу, в ней осталось очень мало свободного места. Гончарный круг пришлось устанавливать рядом с их ложем и, брызги от глины уже изрядно его запачкали, везде лежали для сушки всевозможные гончарные изделия, о которых среди ночи они постоянно спотыкались. По всему выходило, что ему необходимо было делать свою мастерскую. Никитин так и заявил шаману.