Чтение онлайн

Единственно по настоящему ценное, что удалось почерпнуть Сергею, стало знание десятка полтора языков и диалектов, включая самый распространённый из них — торговый, которым Ина-до свободно владел. Пожалуй, только это да еще знание уклада жизни в несколько десятков небольших государств, вот и всё что ему удалось выжать из жизни Инна-до.

Правда, большинство этой информации оказалось для него не востребованной, эти государства, насколько помнил Сергей карту мира, находились довольно далеко от его маршрута.

Погибла эта Тень, такая у парня была кличка, немного нелепо. В одном из племён парень не обратил особого внимания на то, что весело проводит время в обществе свободной женщины.

Если бы он удовлетворял свою страсть с рабынями или вдовами всё было бы нормально но, переспав со свободной женщиной, он был обязан взять её в жены или наложницы. В крайнем случае, сделать ей хороший подарок. Когда она убедилась, что он не хочет это делать, то она подсыпала ему яду, после чего отравилась сама. Вот такие дела, здесь Хранитель не соврал.

Сергей вылез из своей укромной пещеры и зажмурился от ярких, после полумрака пещеры, лучей светила. После чего вытащил свои шкуры и пошёл к реке. Умывшись и прополоскав рот солоноватой водой, он отправился обратно в свою знакомую бухточку.

— Хорошо бы меня ещё часок другой, никто бы не потревожил, — подумал он, откидываясь спиной на ствол дерева.

Теперь ему предстояло избавиться от головной боли, без применения анальгина. Никитин несколько раз глубоко вздохнул и начал потихоньку выгонять головную боль.

Минут через тридцать ему это удалось, но долго посидеть в одиночестве ему не дали. Сверху послышался шум осыпающихся камушков, и голос Миши весело его окликнул:

— Вот ты где, Или а я тебя уже давно ищу!.

На лице у Маши он ясно прочел, что она ждёт от него сегодня повторения, того же что и вчера.

— Нет, завтра я точно возьму выходной! — подумал он, затравленно глядя на девочку которая, волнующе покачивая бедрами, приближалась к нему.

Да, воистину очень хорошо — тоже не хорошо!.
– вспомнилась ему одна пословица.

Сергей со вздохом поднялся и принялся собирать подстилки.

*****

Сегодня Никитин проснулся необычно рано. Иногда с ним такое случалось. Спать совершенно не хотелось, телу хотелось заняться какой-нибудь активной деятельностью. Если бы это было в Москве, то Сергей организовал бы себе пробежку в пару километров, но здесь вставать рано ему не хотелось. Да и дождь, назойливо барабанивший по крыше, не способствовал активной физической деятельности за пределами помещения.

Низа очень чутко реагировала на его присутствие в постели. Даже если он отлучался буквально на минуту по нужде, она сразу же просыпалась. Поэтому он не стал вставать, а просто закинул ей руку за плечи и прижал к себе. Девочка прижалась к нему тёплой грудью и что-то, сонно пробормотав, стала спать дальше, а Никитин со скуки принялся, вновь уже в который раз, размышлять о своём положении.

Жизнь в деревне к этому времени начала его сильно утомлять, из-за своей однообразности и монотонности. Конечно, это здорово, что у него это молодое тело, но с другой стороны в деревне на него по-прежнему, до того как он пройдёт обряд посвящения, смотрели как на ребёнка.

Ребенка, которым взрослые, могут манипулировать по своему усмотрению. Любой охотник если ему приспичит, мог, придав для скорости ему пинка пониже спины, послать его принести ему ту или иную вещь или передать что-нибудь на словах своему приятелю.

Да и с другой стороны что изменится, стань он охотником?. Ходить вместе с этими грубыми мужиками по лесу, убивая зверей. Всё равно он никак не сможет замаскировать своё чужеродность всему этому, как не мимикрируйся!. Хотя до сих пор ему это хорошо удавалось. Да и убивать зверей ему не хотелось, в деревне он и курицу не мог зарезать!. Сергей вспомнил, как при нём однажды перерезали горло барану, и поморщился от отвращения. Правда мясо после этого так и не перестал, есть, но вот убивать животных … Он так и не смог через себя переступить, или здесь всё-таки придётся. Такие вот дела.

С другой стороны молодость — быстротекущее явление, лет через десять-пятнадцать и ты уже уважаемый член местного социума. Перспектива конечно тоскливая это, во-первых, во-вторых, к чему стремится, если мне, допустим, придется остаться здесь навсегда?.

— Конечно, я здесь не останусь — продолжал размышлять он. — Ну, сколько я здесь ещё выдержу?. Ну ещё полгода, ну год максимум. Иначе через пару лет я сам действительно стану достойным членом здешнего социума не видящего ничего дальше этой убогой деревеньки. Впрочем, нет, всё равно не стану, как не крути, а я ведь не от мира сего, выкину от тоски какой-нибудь фортель и прощай прелестный уголок…

— Кстати, если пофантазировать — кем я могу стать в этом племени?.
– подумал он.

Наибольшим почётом и уважением в деревне пользовались охотники, их предводитель автоматически становился главой клана. Охотникам доставалась львиная доля добычи ну и само собой почет и уважение в племени. Правда место вождя, здесь ему не светит, у вождя хватало родных сыновей, один из которых впоследствии займёт его место.

Ступенькой ниже стоял шаман, который задабривал Священного Барана и кучу божков из местного пантеона. Следующей достаточно влиятельной силой были местные богатеи, дальше шли женщины.

Наибольшим почётом пользовались из них те, кто произвёл как можно больше наследников мужского рода. На женщинах лежало всё сельское и домашнее хозяйство. Далее, далее… Никитин зевнул, в какой уж раз проводя социоструктурный анализ этой деревни, где всё уже было знакомо за эти месяцы.

В племени, что обитало в этой глуши, на задворках местной цивилизации и в придачу неизвестно где в Галактике. Первые несколько месяцев ему здесь не было так скучно новые люди, новые обычаи и конечно его новые подружки. Всё это было конечно хорошо, но Никитин был воспитанником более развитого века и, ему на исходе седьмого месяца стало откровенно скучно. И вот теперь эта скука его начала потихоньку доканывать.

Да и что тут говорить, когда пределом желаний для местных мальчишек было стать охотником и гордо ходить по деревне с медным кинжалом, или по бедности кремневым, горделиво демонстрируя физиономию с несколькими ритуальными шрамами на щеках.

Для девочек, в свою очередь, соответственно пределом желаний было — нарожать как можно больше мальчиков мужу и ходить, горделиво потряхивая множеством заплетенных и украшенных косичек.

Это было устоявшееся общество, в котором ничего не менялось на протяжении жизни многих поколений. Этим взрослым людям было очень сложно доказать и убедить их в том что нужны те или иные изменения. Единственное его изобретение, которое здесь было доброжелательно воспринято — это печка, да и то она, по правде сказать, многим она напоминала каменный очаг.