Чтение онлайн

Маскировочные процедуры не отняли много времени. Еще в пути я сварила зелье из собранного по дорогое чистотела, дягиля и конского волоса серой в яблоках кобылы, удачно оказавшейся в обозе. Вот мне и пригодились занятия по Исцелению. Не все же добрым словом поминать одну только аалону Валенту…

— Запомните, девочки, — объясняла аалона Тано, помешивая в небольшом котле вязкую бурую жидкость. — При нанесении на кожу остерегайтесь прямых солнечных лучей. Иначе даже за очень непродолжительное время покроетесь трудно-смываемым загаром. Советую проявлять осторожность и наносить препарат на пораженные «почесухой» участки кожи деревянной лопаткой в затемненном помещении.

От котелка с зельем в моем исполнении, в отличие от эталона, несло не фиалками, а лошадиным навозом. Запах оказался таким сильным, что половина участников обоза тут же кинулась на уборочные работы, а Тайя и по сию пору гнушалась использовать мой котелок по прямому назначению…

Применение средства, тем не менее, принесло видимые положительные результаты: руки по локти, лицо и шея радовали той редкой смуглостью, которой могли похвастаться лишь коренные народы пыльных степей. К сожалению, волосы не поддавались воздействию магии, ибо сами являлись ее творением. Их стремительный рост и феноменальный цвет доставляли мне существенные неудобства.

«Пусть, зато красиво!» . Больно нужна такая красота! Рост волос, между прочим, идет за счет моей Силы, которая мне и самой пригодилась бы! Я неоднократно пыталась заблокировать ее несанкционированный расход, но это также легко сделать, как перестать дышать — замкнуто на уровне физиологии.

С еле сдерживаемым отвращением я щедро нанесла на чистые волосы купленную на базаре в Рине обувную краску, которая, застыв, превратила их в коричневую паклю.

Из-за моего несколько затянувшегося туалета ужинать сели затемно. Все собрались на чисто выскобленной кухне, которая не просто рассказывала о своей любимой хозяйке, а прямо-таки хвалилась ею. Каждая мелочь существовала здесь на своем месте, но без налета педантизма. Мебель в доме была столь же добротна, как и он сам — широкий стол, за котором могла поместиться очень большая семья (совершенно напрасно Тайя боялась, что ей с дочерью не хватит тут места), удобные деревянные стулья с высокой спинкой, навесные шкафчики украшенные резьбой, большая, в полкухни, очень напоминающая русскую, печь. Но самое главное — ощущение, которое ни с чем не перепутаешь — домашнего тепла и уюта.

Мне, как главной провожатой, вернее провожатому (я сделала страшные глаза, когда Тайя попыталась заикнуться о моем истинном поле, и она больше не поднимала эту щекотливую тему), гостеприимные хозяева предложили оставаться столько, сколько сочту нужным. Я посчитала, что до утра вполне достаточно. После часа причитаний в три голоса этот срок был милостиво увеличен до трех дней. Не последнюю роль сыграло коварное обещание проводить меня к Перекрестью трактов.

— Ишь, какая красавица у тебя получилась, дочка, — собирая на стол, завела разговор рена Дейна. — Жаль, отец ее не прижился на этом свете, но ты не тревожься — воспитаем. Вон, у Айана старшенький — аккурат ее ровесник, не заскучает.

Тайя, помогавшая матери, промолчала. Слова были лишними. И так ясно, без всяких заверений, что моим подружкам здесь будет хорошо.

«Рент-рента, рен-рена? Как бы не запутаться…» . Что здесь сложного? «Рен (рена)» стандартное вежливое обращение, равносильное «господин (госпожа)». В то время как «рент (рента)» скорее почетное звание или даже должность.

Я, пользуясь преимуществом своего мужского инкогнито, бездельничала за столом, терпеливо дожидаясь вместе с реном Тийаном ужина. Справедливости ради сказать, ждать пришлось недолго — поверхность стола заполнялась с недурной скоростью самыми разнообразными блюдами, которые роднил бессовестно вкусный запах. Если учесть, что последний раз мы перекусили сразу после полудня, пришлось напрячься, чтобы проявить хорошие манеры и не накинуться на еду тотчас. Просто замечательно, что благодарственная молитва Единому такая короткая. Неизвестно надолго хватило бы моей выдержки и воспитания. Тут было принято есть молча, и фразы кроме «можно соли», «передвинь поближе блюдо» не приветствовались, а еда просто сама лезла в рот. К концу трапезы ощущалось, что если хотя бы еще один кусочек попадет ко мне внутрь, живот не выдержит и треснет где-то в районе пупа.

Мийя после такого беспокойного дня и обильного ужина вовсю клевала носом, поэтому мать без лишних разговоров повела ее укладываться спать. Как-то сразу я поняла, что пришло время расспросов по мою душу. Пока я мылась, Тайя успела переговорить с матерью, и для меня осталось тайной, о чем у них шел разговор.

«Разуменья не хватило договориться» . Ну не хватило! Отродясь не водилось, а где взять, не знаю.

— Давно ты служишь у Лоранских баронов? — взяла быка за рога рена.

— Ну…, — забыв про переполненный желудок, я схватила со стола ватрушку и принялась энергично жевать, чтобы дать себе немного времени подумать. — Так не то чтобы давно…. С некоторых пор, — что-то в последнее время не получаются у меня связные объяснения, нужно будет потренироваться.

«Столько врать пришлось! Пора уже это дело довести до автоматизма, чтобы ночью разбуди — байки от зубов отлетали» . Они на них почему-то вязнут…

— Сынок, — тут вступился отец Тайи, — Мы просто хотим знать, как тебя, такого…, — он ненадолго замялся, боясь обидеть мои подростково-юношеские чувства. — Молодого не побоялись отпустить с нашей дочкой. Неужели не нашлось никого постарше?

Значит, Тайя промолчала о побеге и скороспелом замужестве. С другой стороны — правильно, нечего родителей по пустякам беспокоить, возраст опять же немаленький! Уже легче — можно врать не стесняясь. В крайнем случае, ограничиться полуправдой.

— Нашлось, — честно созналась я. — Был с нами еще один сопровождающий — свинья редкостная! Все деньги себе забрал. Не хорошо же получилось? Не хорошо. А главное — не честно! В общем, поделили деньжата заново. По справедливости.

— Вы что его… убили? — ужаснулась хозяйка.

— Что вы, рена Дейна, что вы! — протестующе замахала руками я. — Просто отправили тем же кораблем назад, и даже попросили матросов о нем позаботиться. Они нам клятвенно пообещали, что предоставят ему, как особо важному пассажиру, отдельную каюту, — глаза у меня были невинней, чем у новорожденного ягненка.

Рен так громко икнул, что я вздрогнула, испугавшись того впечатления, которое произвели мои слова. Впрочем, также быстро и успокоилась, когда громогласный «ик» перешел в раскатистый хохот, с секундным замешательством дружно поддержанный нашим с реной смехом. Так что, когда возвратилась Тайя, обессилено хихикающая компания с выступившими на глазах слезами не сразу смогла объяснить, в чем, собственно, заключался повод для веселья. Стоило дочери вернуться, как нас с реном Тийаном тут же выставили с кухни. С нашей стороны возражений не последовало — уборка со стола и мытье посуды — удовольствие сомнительное, а утомленные глаза закрывались сами собой.

Семейное ложе отсутствующего брата Тайи, которое предоставили почетному гостю, моментально пришлось мне по душе своими размерами — ложись хоть поперек. Рен, поставив подсвечник с зажженной свечей на комод, пожелал приятных снов и вышел. Добротная, как и все в этом доме, дверь плотно закрылась вслед за ним. На полу возле кровати меня дожидались мои сумки, поверх которых обиженно возлежала забытая Неотразимая.

«Где это ты шлялась, подруга?! Без меня?», — говорил весь ее вид.

— Дожила! — опостылевший бинт разматывался непозволительно медленно. — Осталось только с мечами начать разговаривать!

Наконец освободившись от одежды, я погасила свечу и растянулась на широченной кровати. Свежезастеленные простыни умопомрачительно благоухали медуницей, которой рена, без сомнения, перекладывает постельное белье. Предвкушение трехдневного отдыха разлилось по усталому телу. Бдительность была потеряна, и разбойник-сон, подкравшись незаметно, схватил меня в свои крепкие объятия, не оставляя надежды вырваться.

Глава 20