Чтение онлайн

Вновь раздалась волна ропота, некоторые присутствующие начали спорить. Что было мне на руку - в спорах рождается истина.

– Но выводы вы так и не сделали, - подвел я следующий итог - Конечно, это слишком мелко, обращать внимание на такое. Подумаешь, "слив"! "Карфаген должен быть разрушен"! "Шимановский должен быть уничтожен"! Никакие аргументы рядом с этим не имеют значения. Это должно случиться просто потому, что так надо, иначе ваша гордость и высокомерие не простят подобной слабости. Так, девочки?

"Сорок четверки" угрюмо молчали.

– А на самом деле вы с каждым днем, с каждой проведенной против меня акцией все дальше и дальше продвигались к цели сеньоринв офицеров, показному уничтожению вас, как проблемного взвода.

– И они уничтожат вас, поверьте!
– воскликнул я.
– Если не одумаетесь. Или если ваши... Теперь уже окончательно бывшие напарницы вас не вразумят, - окинул я взглядом библиотеку, задержавшись глазами на Оливии. Бергер стояла вся в напряжении, кусала губы и о чем-то напряженно размышляла.

– Думайте, сеньорины, думайте.
– Я демонстративно поднялся.
– Пока мне не вынесут приговор, у вас есть время. Я не хочу с вами воевать. За Натали прошу прощения - действительно, сорвался - слишком вы меня к тому моменту достали. Но в остальном, если между нами все будет хорошо, я ни пальцем, ни жестом не сделаю вам плохого. Обещаю!

Возле двери еще раз обернулся и оглядел всех, остановился взглядом на Звезде.

– Если же не внемлете и все же захотите меня уничтожить... Я буду воевать. Не отбиваться, не защищаться, а воевать. Поверьте, я могу, я изобретательный - спросите об этом Бенито Кампоса. Он тоже выходил против меня один на один с пятнадцатью друзьями.
– Я выдавил хищную улыбку.
– А после вас кончат офицеры, как крыс или тараканов, без сомнений и жалости. Adios!

Я развернулся и вышел под гробовое молчание. Да уж, ночь у девочек будет бессонная - теперь им есть о чем поговорить и над чем подумать.

"Вот и пускай думают! – сделал резюме внутренний голос.
– Оно полезно..."

Впервые я был с этим camarrado на сто процентов согласен.

* * *

– Сильно болит?

Я отрицательно покачал головой.

– Эх, Хуан!
– сеньора сокрушенно вздохнула.
– Я не понимаю, как после такого ходить, не то, что лежать! Предупреждаю сразу, если ты и в этот раз устроишь то же, что в прошлый, ко мне можешь не обращаться. Напишу рапорт о комиссовании. Как невменяемого и неадекватного, нарушающего предписания.

– Вы имеете в виду...

– Твоих девочек, - не зло рассмеялась она.
– Подшефных. Понимаю, молодость, гормоны, желание постичь неизведанное, но не СРАЗУ же после экзекуции?

Я обреченно покачал головой.

– Об этом что, все-все знают? Мне казалось...

– А разве здесь можно что-то скрыть?

Конечно, глупый вопрос. Та моя ночь с обеими "крестницами" притчей во яцытцех не стала, но не говорить об этом и не знать - разные вещи. Не говорили потому, что это мое заслуженное право, делать с подшефными что хочу: здесь нет никаких интриг, а значит и интереса окружающих. Даже взаимоотношения внутри нашего, тринадцатого взвода для всех интереснее - кого я из девчонок первую, когда и что будет после этого. Но с чисто медицинской точки зрения та ночь для всех стала фурором: действительно, с ТАКОЙ спиной вытворять то, что мы вытворяли?..

– Ай!..
– я вздрогнул и даже подскочил. Это она специально, для убедительности своих слов.

– Сиди-сиди!
– прикрикнула дежурная в подтверждение.
– Сейчас пройдет. Я уже обколола, через полминуты подействует.

– Зато потом, когда отходить начнет, будет весело!.. Пробурчал я сквозь зубы ни к кому конкретно не обращаясь.

– А как ты хотел? Кнут не плетка, штука серьезная. Тут иначе нельзя.

В этот раз мне вновь повезло, я потерял сознание то ли на тридцать девятом, то ли на сороковом ударе. В нирвану вогнать себя удалось достаточно быстро, и если честно, с каждым разом получалось все легче и легче, но боль я ощущал даже сквозь пелену отрешения. То же, что происходило после... В общем, снова моя спина представляла собой месиво, снова мне дали день на приход в себя, освободив от нагрузок, снова заморозили спину обезбаливающим, покрыв ее толстым слоем заживляющей мази.

– Если честно, Хуан, - продолжила дежурный медик, добродушная сеньора с веселыми глазами, отдирая от спины очередные окровавленные ошметки бинтов, - я поражена скоростью твоей регенерации. На моей памяти ни у кого ничего так быстро не заживало, хотя химии в крови у девочек будь-здоров! Но поверь, ночь любви излишня даже при твоих особенностях.

– Да все я понимаю, сеньора!
– Я снова вздохнул.
– Меня, если честно, совсем другая рана беспокоит.
– Демонстративно дотронулся рукой до правой щеки, где под глазом сиял, наливаясь фиолетовым, большой фонарь, оставленный Катариной в момент моего выхода из камеры, когда меня вели на Плац, зачитывать приговор. Ведшие меня наказующие сделали вид, что ничего не заметили, и Катарины там не было, но я не в обиде - заслужил.
– Это куда серьезнее!

Даже спиной почувствовал, как напряглась дежурная. Добродушие ее как рукой сняло.

– Как ваше личное мнение, ее вернут?

– Личное?
– Она слишком сильно потянула за очередной лоскут бинта, я вскрикнул.
– Не знаю. Могут вернуть, могут не вернуть. Но мне кажется, ты знал, что делал.

– Еще вчера я был в этом уверен, сеньора. Что ее вернут. Но сегодня... Этот общий негативный настрой...

– А ты не слушай чужих настроев, Ангелито!
– отрезала она, подавшись вперед, заглянув мне в лицо.
– Это твоя женщина, и ты должен ее защитить! И всё. А сделать это ты можешь. По крайней мере, ты так думал когда шел к ней за оружием, а значит, на чем-то твоя уверенность была основана. Вот и реализуй ее, эту уверенность! А остальные...

Она озадаченно помолчала.

– Им положено, понимаешь? Положено брюзжать. Ты все-таки чужак, и из-за тебя из корпуса уходит уже вторая сеньора. Они не могут иначе. Но раз ты начал это - закончи. Тогда все разговоры прекратятся сами собой, а ты докажешь, что у тебя все изначально было под контролем.

– А если поддамся общей панике, заражусь ею...
– продолжил я то, что недосказала она. Сеньора за спиной улыбнулась, я это почувствовал.

– Вот я и говорю, не обращай внимания. Она твоя, как и пятнадцатый взвод, потому санкций никто к тебе не применит, ограничатся брюзжанием. Но только пока не явишь слабину, дескать, у тебя ничего рассчитано и просчитано не было.

– Спасибо, сеньора, - вырвалось у меня.
– За поддержку. И уверенность.

Она усмехнулась.

– А для чего ж еще нужны старшие? Главное верни ее. Верни, Хуан, иначе жить тебе здесь будет...

– Ай!
– Я снова вскрикнул. На то она и медик, чтоб знать, как сделать больно даже замороженной спине.

Итак, философия проста, делай, что планировал, показывая всем, какой ты непрошибаемый, и все получится. Сеньора уверена, что я решу вопрос, если захочу, и вот от этого "если" предостерегала. Но проблема в том, что я, действительно, поддался всеобщему настрою и далеко не так был уверен, что офицеры сделают, как я думал. Они могут запросто "прокатить" Катарину, плевав на меня и мои оценки.

Да, Лока Идальга теоретически принадлежит к партии Мишель, и ее замена на саму Мишель для партии королевы вроде как... Никак. Однако, наша гонщица всегда выступает соло, к какой бы группировке не принадлежала, слишком своевольная и независимая. А значит, более привлекательная в глазах сеньоры Морган, которая, откровенно говоря, побаивается бывшую напарницу по взводу. Но там, наверху, как всегда все может решиться иначе, совсем не так, как я думаю.

Створки разъехались, я вошел. "Читальная", главный зал библиотеки, в отличие от вечера идеально пустая. С утра физические занятия у всех, даже у кадровых ангелочков - им тоже нужно держать форму, а среди увольняшек заниматься теоретическими предметами в одиннадцать утра дураков нет. Ну, не сразу после окончания сезона сессий, лавинообразно, словно стихийное бедствие проносящегося по этой обители дважды в год, зимой и летом.