Чтение онлайн

– Да, просто разговариваем. Мосты наводим… - И внимательно посмотрел ей в глаза.

Она глаза опустила и что-то прошептала под нос.

– Ну, разговаривайте, разговаривайте… - поддержала второй «морпех».
– Мы вам мешать не будем. – И обе сели на дальний диван, внимательно следя за развитием событий. – Марта, без глупостей!

Та обернулась и кивнула.

– Так точно!

Я понял, что говорить придется при них. Впрочем, где бы мы с Белоснежкой не говорили, мы всегда будем под прицелом камер, и в любом случае нужно разговаривать, не обращая внимания на окружающих. Всё равно кто надо, тот и так послушает наши беседы.

– Марта, - назвал я её по имени, - вы не правы в одном. Это не высокомерие. Я не считаю вас низшими существами. Может вам кажется иначе, но это не так. Я просто защищаюсь, пытаюсь не опустить себя в чужих глазах. А лучшая защита – нападение.

То же и с вашими девочками, которые вешаются напропалую. Я не хочу быть трофеем. Если бы кто-нибудь из них был искренен… - Я сделал многозначительную паузу.
– …Все было бы по-другому. Никто бы не ломался. Ты понимаешь, о чем я. Больше всего шансов было у вашей подруги вчера. Она молодец. Но опять-таки, она была не искренняя. Это не высокомерие, просто я такой сам по себе, понимаешь?

Мулатка молчала.

– Я не знаю, что делать дальше и как нам жить. Но я не желаю здесь никому зла. И ни над кем не хочу ставить опытов. И не знаю, как донести это до остальных. Мои слова фильтруют, встречая в штыки, и что бы ни сказал… - Я сделал жест, означающий отрицание.

– Ты проходишь спецкурс. Не отрицай, это все знают! – воскликнула она, используя последний аргумент, видимо, козырный. – Тебя там учат нами манипулировать! Как куклами, тренажерами!

Мне снова захотелось рассмеяться, но я сдержался. Господи, никаких секретов! Ни в чём!

– Но пока я не использовал на вас ничего из того, что узнал.

– Пока да. А что будет дальше? – Она поежилась. Я же бросил косой взгляд в сторону – «морпехи» слушали нас с большим вниманием.

– Ты сам вчера убедился, наша подготовка оставляет желать лучшего, тебя готовят на порядок серьезнеё. Мы просто не поймем, что ты делаешь, пока не станет поздно. А второй Эдуардо нам не нужен.

– Сильно насолил? – усмехнулся я.

Она промолчала.

– Ладно, Марта. Я обещаю, что не буду использовать полученные знания против вас. Не имею понятия откуда ты знаешь про мои уроки, но допущу, что знаешь про них всё. И обещаю, что ничто из изучаемого не уйдет дальше кабинета Катарины. Пока не выйду на волю, где и буду всё это отрабатывать.

Это было смелое заявление. Потому, как и Катарина, и Мишель обязательно посмотрят запись этого разговора, раз уж даже «морпехи» здесь присутствуют. Ну что ж, пусть смотрят! Не жалко! Я отдаю отчет своим словам и поступкам. Не буду.

– Где гарантия? – усмехнулась она.

– Гарантия? – Я задумался. – Мое слово. И факт того, что если я захочу, я сделаю любую из вас даже без всяких сверхъестественных знаний.

– Не поняла? – вскинулась она. Я улыбнулся, задумав каверзу, горя желанием тут же её опробовать.

– Я говорю, я и так, вот здесь, прямо сейчас, могу творить с вами, что хочу. Без всяких уроков Катарины. И никуда вы не денетесь.

Повисло удивленное молчание. Такой наглости они не ожидали.

– Я могу заставить вас плакать, - продолжил я. – Могу заставить смеяться. И вы будете моими с потрохами. И не делаю это только потому, что уже сказал – считаю вас равными, не хочу вбивать между нами клинья.

Она натужно рассмеялась:

– Смелое заявление, Хуанито! А не боишься?

– Чего?

– Что попросим продемонстрировать? Как будешь заставлять нас плакать?

В душе я возликовал – сработало! Червячок сомнений грыз, но я склонялся к мысли, что моя задумка все-таки сработает. Они – девочки из приюта, оторванные от жизни. IQ их немаленький – откровенно тупых тут отсеивают. И подготовку они проходят специфическую, с упором на быстроту и ловкость, а не обширные знания. Потому шансы у меня имелись.

– А хочешь? – вцепился я в неё взглядом. – Хотите? – поправился и обвел глазами её товарок.

Все в недоумении молчали. Не ждали такого поворота. Я же был непоколебим. И это единственно выигрышная тактика. Пока я атакую, я не обороняюсь, а иначе решить проблему просто не получится. Любая защита с моей стороны в их представлении акт слабости. Только нападать! Пусть даже так, как я задумал – нападения бывают разные, главное результат.

– Давай, чего уж там! – озвучила общую мысль девочка, стоящая за моей спиной справа. Я обернулся к «морпехам» – они смотрели во все глаза, боясь что-то пропустить. И не возражали. Итак, публика в сборе.

Встал, вперевалку прошелся по библиотеке, собираясь с мыслями. Бил легкий мандраж, но он не имел со страхом ничего общего. Это было нечто вроде активации внутренних резервов, я готовился к битве, и организм так на это реагировал.

– Итак, я должен сделать так, чтобы вы плакали, используя только то, с чем пришел сюда, - начал я, формулируя задачу – на всякий случай. Потом они могут о ней не вспомнить. – Не употребляя ничего из арсенала воздействия на слабый пол, что здесь изучаю. – Я вновь выдержал паузу. Заинтригованы были все. – Итак, Джон Уэлш, «Монолог тряпичной куклы». Испанская классическая литература, рубеж XX-XXI веков, программа средней школы имени генерала Хуареса.

И я начал.

– <i>«Если бы на одно мгновение Бог забыл, что я всего лишь тряпичная марионетка, и подарил бы мне кусочек жизни, я бы тогда, наверное, не говорил все, что думаю, но точно бы думал, что говорю. Я бы ценил вещи не за то, сколько они стоят, но за то, сколько они значат.

Я бы спал меньше, больше бы мечтал, понимая, что каждую минуту, когда мы закрываем глаза, мы теряем шестьдесят секунд света. Я бы шел, пока все остальные стоят, не спал, пока другие спят. Я бы слушал, когда другие говорят, и как бы я наслаждался чудесным вкусом шоколадного мороженого!..» </i>

Это была одна из редких вещей, которые мне нравились на ненавидимой «испанке». Написанная во время, когда испано- и португалоязычная литература были всего лишь одной из скромных составляющих мировой, причем не на первых ролях, и не были пронизаны духом последующего имперского высокомерия. Вещь душевная, и каждый, читая её в первый раз, «загружается», экстраполируя написанное на себя и свою жизнь. А девчонки… Разумеется, они проходили «испанку» поверхностно, далеко от курса моей частной школы, и не могли даже приблизительно знать о подобных вещах. Сомневаюсь, что они знают, кто такой Кастаньеда или Коэльо, не говоря уже о более незначительных авторах. И теперь я читал им по памяти тот «грузовой» отрывок, используя весь дар выражения, отпущенный мне природой, пытаясь голосом и интонацией донести то, над чем они вряд ли когда задумывались и что вряд ли будет их интересовать ближайшие пару десятков лет. Но они были обречены, ибо они – женщины.