Чтение онлайн

Я беру ее за бедра, поднимаю повыше и сразу вхожу в нее. Она всхлипывает, но обвивает меня ногами за талию и цепляется руками за плечи. Ее совсем не длинные ногти впиваются в мою кожу, но мне все равно. Я осознаю, что происходящее немного жестковато для такой хрупкой девушки, но за столько недель без секса при живой красотке-жене под боком моя способность быть нежным и осторожным испарилась. Упираюсь локтями в стену с двух сторон от Азии и, когда она слегка съезжает вниз, резкими толчками поднимаю ее обратно. Я не могу оторвать взгляд от ее лица, так она сейчас хороша: полуприкрытые глаза горят огнем, ресницы вздрагивают, влажные волосы прилипли к лицу, рот приоткрыт и от каждого моего движения из него вылетают тихие стоны и вздохи.

— Тэл… — всхлипывает она, обвивая руками мою шею. Я прижимаюсь губами к ее рту и продолжаю долбиться в нее еще сильнее. Хочу поглотить ее всю, каждый ее вздох, каждую мысль, всю ее суть, да так, чтобы она хотела лишь меня и думать о чем-то еще была неспособна.

Ее влагалище начинает судорожно сжиматься вокруг моего члена, а маленькое, хрупкое тело трепещет в моих объятиях. Я мог бы продержаться подольше, но даже не пытаюсь; это не тот момент и не та женщина. Раньше у меня редко получалось так быстро дойти до такого экстаза; обычно мне нужно побольше времени, но с Азией я едва могу продержаться десять минут, прежде чем окончательно теряю контроль.

— Ни фига себе! — выдыхает она, опуская голову мне на плечо, и целует меня в шею. — Кажется, я сейчас потеряю сознание.

Дыхание у нее и в самом деле очень неровное, поэтому я опускаю ее на кровать и, отлучившись в ванную, предлагаю ей холодной воды. Слабо улыбаясь, она берет у меня стакан и, сделав несколько глотков, ставит его на прикроватный столик.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, растягиваясь на кровати рядом с ней и прижимая ее к себе.

— Ага, — кивает она, все еще пытаясь совладать с собственным дыханием. — Просто такого секса у меня еще никогда не было. По-моему, ты мне таз сломал.

— С тазом у тебя все в порядке, не переживай, Мармеладка. — Я ладонью провожу вниз по ее телу и ласково глажу ровный, нежный живот. Моя рука почти полностью накрывает его — от одной бедренной косточки до другой. Черт, до чего же она маленькая! Куда здесь вообще мой член помещается?! — Я тебе сделал больно? Прости.

— Немного… но это неплохо. Приятного в этой боли точно больше, чем самой боли.

Незнакомое до сих пор чувство накатывает на меня и как-то неприятно сдавливает грудь.

— Аз, я не хочу, чтобы тебе было больно, прости, — снова извиняюсь я. — Ты намного меньше, чем девушки, с которыми я раньше спал.

— Что ж, а ты намного больше тех парней, с которыми была я.

Хм-м. Не хочу даже думать о других мужчинах, с которыми она спала, и неважно, больше у них хозяйство или меньше.

— Ладно, давай обойдемся без сравнений. Просто не хочу, чтобы тебе было больно. Я постараюсь не забываться, а ты не молчи, пожалуйста, если что-то не так.

— Я не хочу, чтобы ты сдерживался. Мне нравится, что со мной ты можешь потерять контроль. — Она разворачивается ко мне и, уткнувшись лицом в мою грудь, целует. — Я хочу, чтобы мы оба просто расслабились и не думали о том, что что-то не так.

— Ну и куда делись весь этот твой бесконечный самоанализ и чувства, которые сначала непременно нужно обсудить? — шучу я, слегка щекоча ее талию.

Успеваю пожалеть о своих словах даже раньше, чем с ее лица пропадает улыбка, и она отворачивается в сторону.

— Нет. Прости, ляпнул глупость. — Я беру ее за лицо, заставляю посмотреть на меня и целую нежные мягкие губы. — Никаких больше шагов назад, ладно? Мы вместе. Мы счастливы. Мы двигаемся вперед. Пусть все идет как идет.

— Хорошо, — шепчет девушка.

Где-то на полу начинает вибрировать и звонить мой телефон.

— Вот же ж черт! — бормочу я и поднимаюсь, чтобы найти его погребенным под моими джинсами.

На экране высвечивается имя «Мика».

— Да?

— Где тебя носит, мудак? — слишком громко раздается в трубке голос брата. — Все, кроме тебя, давно в студии.

— Я занят.

— Всем наплевать. Ашер сказал, что ты сегодня нужен здесь.

— Да я ни разу еще репетицию не прогулял; а вас, козлов, постоянно нет.

— Все так, — ржет он в трубку. — Но ты написал большую часть песен, поэтому мы по тебе скучаем.

— Мудохайтесь сами для разнообразия, — раздраженно выдыхаю я.

— Ладно тебе, Тэл. Не начинай опять эту хрень. Давай, дуй сюда, пока Ашер не рассвирепел.

— Я же сказал, что занят, — огрызаюсь я.

Не хочу я в эту чертову студию. Я хочу провести весь день в постели со своей женой, пытаясь наверстать те два месяца, что мы проворонили из-за сексуального эмбарго.

— Засранец, ты забыл, что нам через две недели в турне? Нужно доработать эти песни. Заканчивай пошустрее онанировать и дуй сюда. — Он бросает трубку.

Я поворачиваюсь к кровати и встречаюсь глазами с Азией. Твою ж мать! Я совсем забыл про турне.

— Тебе нужно ехать? — Она надувает губы, и у меня в голове мелькает быстрая мысль о минете.

— Прости, милая. — Я отгоняю от себя эту мысль, натягиваю джинсы и засовываю ноги в кроссовки. — Я бы предпочел остаться здесь с тобой.

— Да ладно тебе. Но мне понравилось, что ты вернулся обратно с полдороги. Отличный сюрприз!

— Охренительный сюрприз! — соглашаюсь я, подходя обратно к кровати, и просовываю голову в ворот футболки. — Я скоро вернусь.

Она протягивает ко мне руки и, когда я наклоняюсь пониже, чтобы ее поцеловать, обнимает меня за шею.

— Я буду все время о тебе думать.

— Это правильно. — Крепко сжимаю девушку в объятиях и спустя несколько мгновений неохотно отпускаю, не давая себе возможности поддаться соблазну и нырнуть обратно к ней в кровать.

Ашер в бешенстве — последнее, что мне сейчас нужно.

По дороге в студию я врубаю в машине Sixx: A.M. на полную громкость и пытаюсь припомнить, случалось ли мне раньше с неохотой ехать на репетицию или собираться в турне.

Неа. Такого раньше не бывало.

— Как мило, что ты все же к нам заглянул, — набрасывается на меня Ашер, как только я переступаю порог студии, расположенной на территории его особняка.

— Какого хрена? — раздраженно сбрасывая свое барахло прямо на пол, заявляю я в ответ. — Мне нельзя пропустить одну репетицию? Я торчу здесь каждый божий день, иногда до самой ночи и часто один, работаю, пишу музыку. Для нас.

— Никто тебя не заставляет. Ты сам решил, что будешь работать над новым материалом, не хрен теперь нам выговаривать, — огрызается Мика.