Чтение онлайн

Его инстинкты крепко спали. Как и дар Алена, его шестое чувство, которое засекло Джонаса в тот день, когда Джонас убил их голубей. Что же касается Катберта...

– Еще один день тишины и покоя!
– воскликнул он, подняв голову к светлеющему небу.
– Еще один день счастья! Еще один день тишины, нарушаемой только вздохом влюбленного да топотом лошадиных копыт!

– Еще один день твоей болтовни, - добавил Ален.
– Пошли.

Они пересекли двор, не замечая взглядов восьми пар глаз, не отрывающихся от них. Прошли в конюшню мимо двух людей, затаившихся у ворот, один сидел за грудой ржавых борон, второй - за копнушкой сена, оба с оружием наготове.

Только Быстрый чувствовал: что-то не так. Бил копытом, всхрапывал, закатывал глаза, а когда Роланд вывел его из стойла, попытался встать на дыбы.

– Ну что ты, мальчик.
– Роланд похлопал его по шее, огляделся. Наверное, пауки. Он их ненавидит.

Снаружи Ленджилл поднялся и взмахнул руками. Его люди молча двинулись к конюшне. На крыше Дейв Холлис прижал приклад к плечу. Монокль он давно засунул в карман, чтобы не отбросить случайного блика.

Катберт первым вывел лошадь из конюшни. За ним - Ален. Третьим Роланд. Быстрый по-прежнему нервничал.

– Смотрите, - воскликнул Катберт, все еще не подозревая о мужчинах, стоящих у них за спиной. Он указывал на север.
– Облако в форме медведя! Сулит удачу тем...

– Не шевелитесь, парни, - приказал Ленджилл.
– Даже не переминайтесь с ноги на ногу.

Ален начал поворачиваться... скорее от изумления... но сзади послышались клацающие звуки: взводились курки пистолей и мушкетонов.

– Нет, Эл!
– приказал Роланд.
– Не двигайся! Замри!
– Отчаяние рвалось из груди, уголки глаз щипали слезы ярости... однако он не сдвинулся с места. Катберт и Ален тоже должны стоять. Любое телодвижение, и их убьют. Не двигайтесь!
– повторил он.
– Оба!

– Мудрое решение.
– Голос Ленджилла приблизился, сопровождаемый звуками шагов еще нескольких человек.
– А теперь руки назад.

Две тени появились по бокам Роланда. По размерам левой он догадался, что рядом стоит шериф Эвери. В этот день он, похоже, не собирался поить их белым чаем. Вторая тень, должно быть, принадлежала Ленджиллу.

– Поторопись, Диаборн, или как тебя там. Руки за спину. На поясницу. Твои приятели на мушке, и если мы привезем в город двоих, а не троих, жизнь не остановится.

Знают, что рисковать с нами нельзя, не без гордости подумал Роланд. А вместе с ней пришла горечь: взяли-то их, как сосунков.

– Роланд!- шепот Катберта переполняло отчаяние.
– Роланд, нет!

Но выбора не было. Роланд заложил руки за спину. Быстрый негодующе заржал, как бы говоря, что видеть этого не может, и затрусил к крыльцу бункера, где и остановился.

– Сейчас почувствуешь на запястьях металл, - предупредил Ленджилл. Esposas [наручники (исп.)].

Два холодных кольца охватили запястья Роланда. Дважды щелкнуло.

– Отлично, - другой голос.
– Теперь ты, сынок.

– Будь я проклят, если дам заковать себя!
– По голосу чувствовалось, что Катберт на грани истерики.

Послышался глухой удар, сдавленный крик боли. Роланд повернулся и увидел Алена, опустившегося на одно колено, прижимающего левую руку ко лбу. По лицу бежала кровь.

– Врезать ему еще раз?
– спросил Джейк Уайт. Старый пистоль он держал за ствол.
– Я могу, ты знаешь, в такую рань даже приятно размять руку.

– Нет!
– Лицо Катберта перекосило от ужаса и горя. У него за спиной стояли трое вооруженных мужчин, стерегущих каждое его движение.

– Тогда будь хорошим мальчиком и заведи руки назад.

Катберт, борясь со слезами, подчинился. Наручники на него надел помощник шерифа Бриджер. Еще двое мужчин подняли Алена на ноги. Он покачнулся, но устоял. Наручники защелкнулись и на его запястьях. Ален взглядом встретился с Роландом, попытался улыбнуться. Пожалуй, то был самый жуткий момент в это ужасное утро. Роланд кивнул Алену и дал себе зарок: никогда в жизни, даже если он проживет тысячу лет, такого с ним не повторится.

На этот раз Ленджилл заменил галстук шейным платком, но пиджак, как показалось Роланду, он надел тот же, что и на обед у мэра несколько месяцев назад. Рядом с ним, раздувшись от важности, стоял шериф Эвери.

– Парни, - изрек шериф, - вы арестованы за преступления против феода. Конкретно - за предательство и убийство.

– И кого же мы убили?
– спросил Ален. У кого-то из мужчин вырвался смешок, то ли нервный, то ли циничный.

– Мэра и его канцлера, как вы знаете не хуже меня, - ответил Эвери. А теперь...

– Как вы могли пойти на такое?
– с любопытством спросил Роланд. Обращался он к Ленджиллу.
– Меджис - ваш дом. Я видел на кладбище могилы ваших отцов. Как вы могли поступить так с родным домом, сэй Ленджилл?

– Я не собираюсь стоять здесь и трепаться с тобой.
– Ленджилл смотрел через плечо Роланда.
– Алварес! Приведи его лошадь. Я думаю, такие классные наездники, как вы, справятся с лошадьми и без...

– Нет, скажите мне, - прервал его Роланд.
– Не стесняйтесь, сэй Ленджилл, вы же привели сюда только друзей, посторонних тут нет. Как вы могли пойти на такое? Вы изнасиловали бы собственную мать, если б застали ее спящей с вздернутым платьем?

Рот Ленджилла дернулся, отнюдь не от стыда или раздражения, его покоробила бестактность Роланда, потом посмотрел на Эвери:

– Трепать языком в Галааде их научили, не так ли?

Эвери взмахнул винтовкой, которую держал в руках, занеся приклад над закованным в наручники стрелком.

– Сейчас я научу тебя разговаривать с достойными людьми, научу! Только скажи, Френ, и я прочищу ему мозги.

Ленджилл остановил его:

– Не дури. Лежащий он нужен мне только мертвый.

Эвери опустил винтовку. Ленджилл повернулся к Роланду:

– Ты не проживешь достаточно долго, чтобы воспользоваться моим советом, Диаборн, но я все равно дам его тебе: в этом мире надо держаться победителем. И следить, откуда дует ветер, чтобы не пропустить момента, когда он меняет направление.

– Ты забыл лицо своего отца, жалкий маленький червяк, - отчеканил Катберт.

И добился результата, которого не принесла фраза Роланда об изнасиловании матери: выдубленные солнцем и ветром щеки Ленджилла на мгновение полыхнули румянцем.