Чтение онлайн

– Мы его найдем, - ответил Катберт, вскакивая на лошадь. Эвери подозрительно уставился на грачиный череп, красующийся на луке седла. Катберт заметил этот взгляд, но сдержался и оставил свои мысли при себе. Роланда такая реакция друга и удивила, и обрадовала.
– Счастливо оставаться, шериф.

– А вам, парни, счастливого пути.

Он стоял у коновязи, крупный мужчина в хаки, с пятнами пота. расползающимися из-под мышек, черных сапогах, слишком уж начищенных для шерифа, дни и ночи не слезающего с седла. И где взять такую лошадь, которая сможет целый день таскать на себе такую тушу, подумал Роланд. Хотел бы посмотреть на это чудо.

Эвери помахал им вслед рукой. Его помощники тоже спустились с крыльца. Дейв - первым. И они проводили юношей взмахами рук.

3

Как только Альянсова молодежь, рассевшись на дорогих лошадей, скрылась за поворотом, держа курс на Главную улицу, шериф и его помощники опустили руки. Эвери повернулся к Дейву, тупое лицо которого враз превратилось в куда как умное.

– Что думаешь, Дейв?

Дейв сунул монокль в рот и начал покусывать латунную оправу. Шериф Эвери давно уже отказался отучивать его от этой привычки. Сдалась даже жена Дейва, Джуди, а Джуди Холлис, в девичестве Джуди Уэртнер, обычно добивалась того, чего хотела.

– Мягкие, - ответил Дейв.
– Мягкие, как скорлупа яиц, только что выскочивших из куриной задницы.

– Возможно.
– Эвери засунул за пояс большие пальцы, покачался на пятках, - Но тот, что говорил больше всех, в плоской шляпе, не думает, что он мягкий.

– Не важно, что он думает.
– Дейв все грыз монокль.
– Сейчас он в Хэмбри. И ему, возможно, придется сменить свою точку зрения на нашу.

За его спиной заржали другие помощники. Даже Эвери улыбнулся. Они должны оставить этих богатеньких сосунков в покое, если богатенькие сосунки не будут докучать им... такой приказ поступил из дворца мэра... но Эвери не мог не признать, что не прочь общипать им перышки, очень даже не прочь. А особенно ему хотелось врезать сапогом по яйцам тому, кто насадил на луку седла этот идиотский птичий череп... он же все время стоял и изгалялся над ним в полной уверенности, что такая деревенщина, как Херк Эвери, не заметит, чем он занимается... но настоящее удовольствие шериф бы получил, стерев этот ледяной взгляд с глаз парня в плоской миссионерской шляпе, увидев, как поднимается в них страх по мере того, как мистер Уилл Диаборн из Хемпхилла осознает, что Нью-Канаан далеко и его богатый папашка ничем не сможет ему помочь.

– Да.
– Он хлопнул Дейва по плечу, - может, ему придется переходить на наш образ мышления.
– Он вновь улыбнулся... совсем другой улыбкой, не из тех, которыми щедро одаривал счетоводов Альянса.
– Может, им всем придется.

4

Трое юношей проехали вереницей мимо "Приюта путников" (молодой и, несомненно, слабоумный парень с торчащими во все стороны темными волосами, который изо всех сил скреб кирпичное крыльцо, поднял голову и помахал им рукой. Они ответили тем же). Затем перестроились в ряд, с Роландом посередине.

– И что вы думаете о нашем новом друге, Главном шерифе?
– спросил Роланд.

– Нет у меня никакого мнения.
– радостно заявил Катберт.
– Абсолютно никакого. Мнение - это политика, а политика - зло, из-за которого многих вздергивают на сук, когда они еще молоды и красивы.
– Он наклонился вперед, побарабанил пальцами по грачиному черепу.
– Дозорному, правда, он не глянулся. Сожалею, что приходится говорить об этом, но дозорный держит шерифа Эвери за мешок с жиром, в котором нет ни одной заслуживающей доверия кости.

Роланд повернулся к Алену:

– А что скажешь ты, молодой мастер Стокуорт?

Ален ответил не сразу, такая уж у него была привычка, пожевывая травинку, которую сорвал, наклонившись над газоном:

– Если бы, проходя мимо, он заметил, что мы горим, думаю, он бы не остановился, чтобы пописать на нас.

Катберт расхохотался.

– А ты, Уилл? Что скажешь ты, дорогой капитан?

– Он-то меня не заинтересовал... за исключением одной фразы. Учитывая, что пастбище для лошадей, которое они зовут Спуском, тянется на тридцать колес вдоль моря и уходит в глубину на пять-шесть, там уже начинается пустыня, откуда, по-вашему, шериф Эвери узнал, что мы разбили лагерь на земле Кройдона, на его ранчо "Пиано"?

Они посмотрели на него, сначала удивленно, потом раздумчиво. Катберт вновь наклонился и постучал пальцами по грачиному черепу.

– За нами следили, а ты ничего об этом не сказал? Останешься без ужина, сэр, а если такое повторится, прямая тебе дорога на каторгу!

Но прежде чем они двинулись дальше, мысли о шерифе Эвери покинули голову Роланда, уступив место более приятным - о Сюзан Дельгадо. Он нисколько не сомневался, что увидит ее следующим вечером. Интересно, распустит ли она волосы? Он с нетерпением ждал ответа на свой вопрос.

5

И вот они подъехали к дворцу мэра. Пусть начинается игра, подумал Роланд, не представляя себе, откуда ему на ум пришла эта фраза, уж конечно, не думая о "Замках"... во всяком случае, тогда

Грумы увели лошадей, и какое-то время они втроем стояли у лестницы, сбившись в кучку, почти как лошади в плохую погоду. Разноцветные факелы освещали их безбородые лица. Из дома доносились перезвон гитар, голоса, веселый смех.

– Постучимся?
– спросил Катберт.
– Или просто откроем двери и войде?

Отвечать Роланду не пришлось. Парадные двери гасиенды распахнулись, и на пороге появились две женщины, обе в длинных, с белыми воротниками платьях, напомнивших юношам туалеты, в которых щеголяли жены купцов в их родном феоде. В свете факелов в волосах у женщин заблестели крохотные бриллиантики.

Более полная шагнула вперед, улыбнулась, присела в глубоком реверансе. Ее серьги, крупные кубы-рубины, буквально светились изнутри.

– А вот и наши молодые люди из Альянса. Добро пожаловать, добро пожаловать. С приездом, сэры, и да будут долгими ваши дни на земле.

Все трое поклонились в унисон, выставив вперед одну ногу, нестройным хором поблагодарили женщину, отчего она засмеялась и хлопнула в ладоши. Вторая женщина одарила их сухой, как и ее тело, улыбкой.

– Я - Олив Торин.
– представилась пухленькая.
– жена мэра. А это сестра моего мужа, Корал.

Корал Торин, все так же сухо улыбаясь (улыбка изогнула губы, но до глаз так и не добралась), изобразила намек на реверанс. Роланд, Катберт и Ален вновь поклонились, выставив одну ногу.

– Рада приветствовать вас в Доме-на-Набережной.
– Олив Торин сияла искренней улыбкой. Гости из Привходящего мира - это ли не повод для радости.
– Мой дом - ваш дом. Говорю это от всего сердца.

– Почтем за честь, мадам, - ответил Роланд.
– Ваши теплые слова осчастливили нас.

Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. А ее журчащий смех вызвал у него улыбку. Олив Торин сразу расположила его к себе, возможно, потому, что он предчувствовал, что в тот вечер не увидит никого (за исключением Сюзан Дельгадо), кто мог бы ему понравиться, кому он мог бы доверять.