Чтение онлайн

— Понимаете, — несколько замялся пожиратель, — мною не был принят во внимание факт, скорого появления наследника.

— О, понимаю, — посерьезнел повелитель. — Полагаю, пяти месяцев будет достаточно?

— Хотелось бы шесть, — робко улыбнулся лорд Аргос.

Арвиэль только кивнул в ответ.

— Если вы уже закончили, хотелось бы вернуться к моему вопросу, — произнес Эллохар.

Перо феникса дрогнуло в его руке, вырвалось из пальцев и вывело на отдельном листке: «Я вернул его обратно. Твои слова о человеческой целительнице, натолкнули на странную мысль — она огорчится, если аристократ исчезнет».

Магистр Эллохар устало растер лицо ладонями. Спорить с дедом он не стал, понимал, что повелитель прав. Отчетливо понимал.

«Внушение сделал, — вновь вывело перо».

«На тему?» — написал вопрос Эллохар.

«Легенда о трех капельках слез» — весело ответил Арвиэль, и пририсовал символ «Хешисаи».

Даррэн усмехнулся, перевернул листок и вернулся к рабочим вопросам.

Перевод был условным, смысл некоторых слов утраченным — древний язык разрушенной империи Хешисаи, ныне его знали лишь единицы. В его семье утраченный язык знали все дети мужского пола.

Лорд Экнес откинулся на спинку кресла, трясущейся рукой вытер пот со лба. В ушах звенели слова демона «Почему вы, люди, так старательно уничтожаете то светлое, что еще сохранилось в вашем мире?». Хороший вопрос, и вместе с тем страшный. Пугающий. Вопрос, который вынуждал переосмыслить все сотворенное за прошедшую жизнь, сосчитать количество смертей, что несла врагам, недругам и тем кто подвернется под руку, родовая честь аристократа… Да, он убивал не раз, никогда не задумываясь о тех, кто принял гибель от его меча.

«Почему вы, люди, так старательно уничтожаете то светлое, что еще сохранилось в вашем мире?»

И снова словно наяву — огромные полные слез глаза юной целительницы. И его ладонь, горящая от удара.

«Каждая слеза женщины или дитя, и Тьма на шаг ближе к вашему миру… а мы идем по ее следам».

За вечерним чаем у госпожи Шилли собиралась вся семья и двое поверенных. Обсуждались дела, выручка задень, новые рецепты, места для новых хлебных лавок. Сейчас у семьи Шилли было пять торговых мест, одна пекарня, одна чайная, собственная мельница за городом, и растущий доход, на который не повлияла даже смена власти.

«Людям завсегда есть нужно» — не раз говаривала госпожа Шилли.

Я впервые оказалась присутствующей на этом чаепитии, но мне нравилось. Нравилось как Герман доказывал, что булки с маком у него идут лучше, а Сэм напротив, заявлял что не товар, в отличие от хлебцов с кунжутом, Алех с братьями не спорил, просто внес перераспределение товара — так большую часть булок с маком повезут завтра в булочную Германа, которая расположена в новом районе, где много семей с маленькими детьми и школа рядом, а к Сэму в старый, застроенный домами еще прошлого века район, повезут больше черного хлеба с засушенными фруктами и хлебцов. Записал, искоса взглянул на меня, сидящую рядом и потому видевшую все внесенные им изменения, улыбнулся, я улыбнулась в ответ.

— Госпожа Шилли, — старший поверенный господин Данес прервал спор братьев, — у вас сегодня на удивление восхитительный чай. Какой это сорт?

Госпожа Шилли посмотрела на меня, и с гордостью сообщила всем:

— Это Найриша готовила. Сама пью и пытаюсь определить, какие сорта чая были использованы.

Чай действительно готовила я. Потрясенная, раздавленная, бесконечно расстроенная случившемся и новой безрадостной информацией, я хотела занять себя хоть чем-то, чем-то помимо бесконечных «Почему все молчали?!». Все! Ведь я была не только у стражей, я к магам обращалась, ректору, куратору Нирана, я была даже на приеме у главы Магического ковена! И никто, ни единым словом не обмолвился, что исчезновение мага далеко не единичный случай. Отвратительное ощущение совершеннейшей беспомощности и чувство запутанности в бесконечной паутине лжи. Я была полностью и абсолютно морально раздавлена, а в лечебницу меня Алех не отпустил, и в доме госпожи Шилли единственная работа, которую мне доверили — сделать чай.

— Несколько сортов, — стараясь сохранять улыбку и больше не скатываться до непрекращающихся слез, ответила я. — Южные черный и цветочный, северный цветочный, и щепотка трав высокогорья, мне показалось, так будет вкуснее.

— Волшебно получилось, — подтвердила госпожа Шилли.

— Мне тоже очень нравится, — сказал Герман, — ты же знаешь, я обычно чай не пью, а тут допил все до конца.

Алех, занятый до этого бумагами, взял свою чашку, сделал глоток и очень одобрительно посмотрел на меня. Нет, я догадывалась, что эти замечательные люди просто пытаются приободрить меня, но все же на душе стало чуть-чуть теплее.

— К слову о чае, — вновь заговорил господин Данес, — с уходом госпожи Паннори, долгих лет ей и ее новорожденному, чайная на Луговой не приносит прибыли, я даже вынужден напомнить об убытках, зафиксированных мной в прошлый квартальный отчет, и…

— Я понимаю о чем вы, — перебил его Алех, — мы действительно лишились части посетителей в связи с открытием на той же Луговой кондитерской господина Мирвара, в связи с чем в семье принято было решение о закрытии чайной… Но, — парень посмотрел на меня, — мне кажется ваша мысль не лишена смысла, тем более что при должном вложении средств и победы в конкурентной борьбе, чайная действительно имеет потенциал внушительной прибыли.

— Я полагаю, — госпожа Шилли сделала глоток чая, — мы можем позволить себе рискнуть.

Я перевела взгляд с госпожи Шилли на Алеха, затем взглянула на пожилого невысокого и крепко сложенного, как и большинство людей торгового сословия, господина Данеса — все выжидательно смотрели на меня. Мне же было понятно, что ради меня семья Шилли собирается рискнуть деньгами, что лично я сочла неприемлемым.

— Вы предлагаете мне готовить чай в чайной? — осторожно спросила я.

— Нет, — улыбнулся Алех. — Но лично я был бы очень благодарен, если бы ты ваялась управлять чайной. Сейчас там от силы двадцать посетителей в день, это катастрофически мало. В чайной действительно требуется женская рука, утонченное чувство стиля, умение смешивать сорта чая в том числе. И прежде чем отказываться, учти три момента — при открытии академии ты сможешь совмещать работу и учебу, так как управляющий не продавец и не разносчик, твое постоянное присутствие там не потребуется, так же у тебя появится стабильный доход, причем он будет зависеть от прибыли, то есть даже не мы тебе будем платить, и последнее — даже без магии ты сможешь помогать людям. Сама подумай, порой чашка чая способна остановить простуду или придать сил.

И не ожидая от меня ответа, Алех допил чай и вернулся к бумагам. Все молчали, я же следила за работой старшего Шилли. Сейчас Алех просматривал отчет по остаткам, то есть не проданному товару и распределял — не проданный хлеб на сухари, сдобные, сладкие, обычные, которые после сушки вновь отправлялись в лавки на продажу, печенье на изготовление сладких рулетов, черный хлеб на сухари, но такие не продавались — паковались в холщевые мешки и оставались на складах до лета. Потом, в жаркие засушливые дни из них делались хлебные напитки, которые у нас в Сарде как нельзя лучше утоляли жажду и пользовались спросом во всех придорожных тавернах, собственно туда в огромных бочках и отправлялись.

— Я буду очень благодарен, если ты хотя бы попробуешь, — тихо произнес Алех.

Отказать мне стало откровенно неудобно. Я кивнула.

Кивнув, старший брат Шилли сказал:

— Вот и замечательно, завтра с утра отведу и все покажу на месте, моя лавка там неподалеку, так что и ты без присмотра не останешься.

В этом весь Алех.

На закате мы покинули дом госпожи Шилли, чтобы отправится в городское имение лорда Экнеса, однако стоило выйти за ворота, как оказалось, что меня ожидает карета, и в то же время Алех уже запряг лошадей в двуколку. Заметив мою растерянность, он разобрался с ситуацией сам, отослав экипаж аристократа. Я была этому рада — несмотря на прохладный весенний вечер, гораздо приятнее было ехать в открытой двуколке, нежели в душной, закрытой и чем-то напоминающей дома аристократов крепости. Едва отъехали, за нами пристроились двое охранников, верхом на боевых конях.