Чтение онлайн

Да, - повторила я, чувствуя, что готова смеяться как безумная, - я здорова. И мне хорошо. Очень!

Я резко села на постели. Голова не кружится! В теле легкость, никаких последствий простуды и истощения, все мышцы наполнены силой, готовы двигаться, и я не могла отказать себе в этом. Вскочила! Легко, как делала раньше, когда была жива няня, а дома был еще брат, и я вскакивала, едва проснувшись, бежала обнять брата, расцеловать няню и собираться в университет.

Университет. Темные. Смена власти!

Из меня вдруг словно одним ударом вышибли воздух. Весь. И я замерла в одной сорочке посреди комнаты, с болью осознавая реальность. Тяжелую, угрюмую, безрадостную реальность, в которой у меня больше ничего не было, кроме призрачной надежды.

Леди Сайрен, леди Сайрен, - Милли запричитала, замельтешила рядом, накрывая мои плечи одеялом, поднеся чай какой-то, пытаясь помочь.
– Зачем же вы встали, леди Сайрен, вам бы полежать, вы же больная еще...

Я ответила своим голосом, который не узнавала:

Все хорошо, Милли, все в порядке, я здорова.

И в этот миг я вдруг осознала странность случившегося - я здорова. Совершенно и полностью. Действительно здорова, что потрясает. Вспомнила события прошлого вечера, ночи...

Милли, - заговорила почти шепотом, - а сколько я...

Да почитай больше суток, леди Сайрен.

Медленно кивнула. Затем осторожно сняла с себя наброшенное служанкой покрывало. Мое физическое состояние было превосходным, чего нельзя было сказать о душевном. Но мне следовало держать себя в руках и начинать новую жизнь. Самостоятельно.

***

Оставайся, Найри, - госпожа Шилли вновь подлила мне травяного чая.

Сестра моей няни, такая же добрая и отзывчивая, отложила всю работ)' и завтракала вместе со мной. А если вернее - сидела и подкармливала меня, сама женщина уже поела, ведь в торговом квартале встают с рассветом.

Мне не хотелось бы вас стеснять, - откровенно сказала я, чувствуя, что третий пирожок с малиной был лишним.

А еще четыре с разными начинками мне предстояло «хотя бы попробовать».

Найриша, - госпожа Шилли всплеснула руками, - ну куда ты пойдешь, милая?

Это был сложный вопрос, но я о нем думала.

В лечебнице СанЭстин персоналу предоставляется жилье и заработная плата. Ночной режим работы позволит мне вернуться к обучению и...

Лечебница для умалишенных?
– с нескрываемым ужасом переспросила госпожа Шилли.

Они просто больные люди, - тихо ответила я.

Мне вспомнился тот высокий мужчина с длинными светлыми волосами, кто практически принес меня сюда. Принес, не бросил, не оставил лежать посреди ночи на улице. И стыдно, безумно стыдно, что ему действительно пришлось именно нести, он даже вещи взял...

Найри, милая, тебе же есть где жить!
– возмутилась госпожа Шилл и.
– И с работой, если ты хочешь работать, трудностей не возникнет. Да к тебе половина квартала лечиться ходила, милая, ты же ни кому не отказываешь.

Сердце кольнуло болью.

Тогда у меня была магия, - тихо ответила я, откладывая чашку. Тогда...

Стук в ворота, лай собак. Хозяйка торопливо поднялась, подошла к окну:

Вот и с мельницы вернулись.

У госпожи Шилли трое сыновей и ни одной дочери. Она всегда сетовала на судьбу, жалуясь моей нянюшке, но на мой взгляд совершенно напрасно. Сыновья Шилли были все как отец - не высокие, но плечистые, румяные, с пепельно-русыми волосами, карими глазами и твердо стояли на земле. Действительно твердо - широко расставив ноги и сохраняя уверенную невозмутимость в любой ситуации. Вот и когда отец умер, парни остались твердо стоять на земле, взяв управление хозяйством на себя. За четыре года преуспели - дом у госпожи Шилли стал в два раза больше, прислуги прибавилось, вместо одной лавки в центре города ныне имелось пять, а пекарня работала с утра до ночи в две смены. Одно тревожило и нянюшку и госпожу Шилли - парни никак не хотели жениться, демонстрируя полнейшее отсутствие интереса к женщинам. Несколько раз вдова булочника заговаривала со мной об этом, потому что с сыновьями мы дружили, я же отмалчивалась, ибо точно знала - те болезни, с которыми три брата иной раз ко мне приходили, можно заработать только от женщин.

Тяжелые шаги, распахнулась дверь и на весь дом раздалось басовитое:

Мамань, у нас Найри? Алех ворвался в столовую первым. Стянул шапку, скинул безрукавку меховую, видимо ехали ночью, не отрывая сурового взгляда от меня, подошел, взял стул, развернул спинкой вперед, сел, широко расставив ноги, уперся локтем о спинку, и подпирая подбородок, прямо сказал:

Дура и гордячка!

Алех!
– возмутилась госпожа Шилли.
– Да как ты с Наириной разговариваешь.

А как заслужила, - огрызнулся он, все так же глядя на меня.

Сэм ворвался следом. Он уже был без шапки и куртки, но вот все остальное - суровый взгляд на меня, измывательство над стулом и выражения, были почти идентичны старшему брат>':

Безмозглая, - окрестил меня Сэм, и добавил, - привет.

Герман вошел последним. Собаки все были его, так что пока не покормил, не пришел, но было заметно, что спешил.

Пришла-таки!
– заявил он с порога.
– А мы тебя искали! Мы всю ночь по улицам шастали!

Мне вдруг стало стыдно. Первое, о чем я подумала - об их безопасности. Меня в торговом квартале знали, госпожа Шилли права, я лечила многих, и посему даже мысли не возникало в Ночь Свободы появиться здесь.

Неожиданно в столовую заглянула черная морда.

Хурт, на двор!
– приказал Герман.

Псина показалась вся, чтобы было видно что она даже хвостом не виляет. И зарычала. На меня. На меня?!

Хурт, ты чет?
– удивился Алех.
– Хурт, ко мне.

Пес величественно вошел, но гордый вожак дворовой стаи направился не к старшему из братьев Шилли, а ко мне. Подошел,

порычал еще, вызывая изумленное недоумение, потом положил морду мне на колени и тяжело вздохнул.

Он на тебя тоже злой, но понимает, что злиться бесполезно, - пояснил случившееся Герман.

Я отложила пирожок, который так и держала в руках, чуть отодвинулась от стола, погладила пса по голове, почесала за ухом. Он заурчал, даже хвостом вильнул, что для гордого породистого волкодава было проявлением невероятного дружелюбия. И вот тут- госпожа Шилли грозно начала:

Значит в Ночь Свободы вы, вместо того, чтобы ехать за зерном в Суэсс, остались в Сарде и разыскивали Наирину?

Я от такого окрика вздрогнула, а от стыда и вовсе голову опустила. Ужас какой.

Мама, - Алех положил руку поверх моей ладони, чуть сжал, видимо желая приободрить, - мы не могли иначе.

Да, - продержал Сэм, - мы у городских ворот были уже, когда зачитали указ нового короля. А оно понятно же все - рабов освободили аккурат на закате, да амнистию гарантировали, тут и тупой догадается, против кого рабы пойдут.

Мы зерно на заставе оставили, - продолжил Герман, - а сами вернулись в город и сразу к кварталу Магов, только Наирины там уже не было.

На закате я снимала комнату в доходном доме госпожи Урас. От воспоминаний вздрогнула.

Это потом по толпе слух прошел, что магов предупредили, и все мантии столицу еще в полдень покинули.
– Алех строго на меня посмотрел: - Где была?