Чтение онлайн

Он сочувствовал Владимиру Коркосону и добровольцам из Дарквальда, людям, которых заставили служить и кто наверняка еще меньше заботился о выполнении приказов, чем Фэллон. Капитану нравился Владыка Топей, и он надеялся, что тот будет держать язык за зубами, выполнять приказы и вернется в Дарквальд с небольшими потерями. По крайней мере, у Красных рыцарей имелось преимущество – они могли опираться на слепое повиновение приказам, чего были лишены простолюдины из добровольческой армии.

Фэллону никогда не нравилась мысль о том, что людей принуждают воевать по команде их лорда. Те простолюдины, кто поступал на службу к отрядам Красных рыцарей, как правило, были жестокими идиотами, кому нравилось играть в войну и задирать других. Но добровольцы из Дарквальда и Охотничьего Перевала – обычные люди, которых заставили служить под угрозой того, что король заберет их дома и разрушит привычный жизненный уклад. По крайней мере, им не нужно было находиться в войсках постоянно, и после войны они могли вернуться домой к своим фермам и виноградникам и забыть о Тор Фунвейре до того времени, пока их снова не призовут на службу.

Фэллону хотелось изменить ситуацию. Он страстно желал, чтобы Тристрам услышал голос разума, чтобы храбрых людей, собравшихся снаружи, не заставляли убивать врагов, которые не сделали им ничего плохого. Это была его единственная мечта, и пока он пытался устроиться поудобнее в своей палатке-тюрьме, ему совсем не хотелось молиться Одному Богу. Только не после всего, что произошло.

Фэллон нечасто видел сны. Вереллиан говорил, будто после того, как человек убьет больше сотни врагов, его разум больше не пускает их в его сон. Рыцарь из Лейта никогда особо не задумывался над этой теорией. С годами он стал практичен до той степени, когда неясные сны и знамения превратились в давно забытые слабости. Однако за несколько часов, выдавшихся на отдых перед бомбардировкой Южного Стража, Фэллон успел погрузиться в глубокий и полный раздумий сон, который увлек его в мир видений.

Капитан снова оказался в Ро Арноне, он шагал по пыльным учебным площадкам Красного собора и смотрел на ржавый черный скипетр аристократии, возвышавшийся над городом. Он был не одинок, хотя безликие рыцари вокруг него не узнавали Фэллона. Судя по солнцу, день только перевалил за середину, но воздух уже хорошо прогрелся. Фэллон был в полном парадном облачении: чистый красный рыцарский плащ, нетронутый плюмаж на шлеме, доспехи без единого пятнышка.

Он быстрым шагом шел к статуе, которая возвышалась над окрестными землями – Красный рыцарь лицом к лицу с Пурпурным священником. Фэллон хорошо ее помнил. Он смотрел на две каменные фигуры, каждая из которых сжимала предплечье другой в воинском приветствии, и чувствовал странную опустошенность.

На постаменте была выбита надпись: «Честь рождается там, где встречаются воинское искусство и благородство». Старый девиз Пурпурных священников, еще с тех времен, когда душевное благородство было важнее благородного происхождения. За много лет Фэллон ни разу не видел Пурпурного священника хотя бы с зачатками благородства. Люди чести среди них встречались еще реже.

– Почему ты не молишься? – спросил голос, идущий откуда-то издалека. Он был похож на наречие ро. но отдавался эхом, и в нем ощущались глубина и настойчивость, от которых Фэллон заворочался во сне. – Конец твой близок – в такое время разве ты не должен обратиться к Богу?

Сон сменился, и тренировочные площадки исчезли, Фэллон стоял на траве. Он огляделся вокруг и увидел перед собой армию Красных рыцарей, а за спиной – внешние укрепления Южного Стража. Больше на нем не было рыцарских доспехов, меч в руке тоже ему не принадлежал.

Однако Фэллон чувствовал, что говоривший все еще здесь.

– От молитвы мне еще горше. Хорошие люди умирают, дураки – благоденствуют… а Одному Богу не осталось тут места.

При этих словах сотряслась земля, и армия рыцарей понеслась к нему. Фэллон не чувствовал опасности, но ощущал гнев того, кто говорил с ним. Он смотрел на множество красных рыцарских плащей, которое надвигается на него, но не дрогнул, пока в самое последнее мгновение они не замерли на месте. Перед ним, выстроенные на равнинах земель Алого Отряда, застыли тысячи воинов, каждый из них был неподвижен, словно статуя, лица искажены яростью.

– Скажи мне, рыцарь, – произнес голос, – ты знаешь, почему появились Пурпурные священники?

От каждого его слова голова Фэллона пульсировала.

– Аристократы Одного Бога, – ответил он, вздрогнув. – Верховный орден священников… тех, кто станет править всеми остальными.

– Нет! – проревел голос, и Фэллон упал на колени и закричал от боли. – Такими их сделали люди!

Фантастический пейзаж снова сдвинулся – и Фэллон оказался в Ро Канарне. Город только что пал, и внутренняя территория наполнилась рыцарями и их слугами. Уильям из Вереллиана сопровождал Магнуса Вилобородого в главный зал, готовясь присутствовать на казни герцога Эктора. Фэллон не видел самого себя, но знал, что он где-то неподалеку, возможно, возмущается тем, как наемники обходятся с населением захваченного города.

– Что тебе от меня нужно? – спросил он небеса, глядя на знамя с перекрещенными длинными мечами, развевающееся над Канарном. – Я всего лишь человек.

– Ты Красный рыцарь, – ответил говоривший.

Фэллон не мог возразить или даже кивнуть, его голова горела от непостижимости голоса, который с ним говорил.

– Ты следуешь приказам тех, кто облечен благородством и честью. Пурпурные священники должны были обладать этими качествами.

– Кто ты? – Капитан исторг из себя слова и увидел отдаленный образ священника в полном доспехе и рыцарском пурпурном плаще.

– Я призрак брата Ториана из Арнона, – ответил голос, – а ты – избранник Одного Бога.

Фэллон проснулся с головной болью, во рту пересохло. Он совсем не чувствовал себя отдохнувшим, а его сон сохранился в памяти до мельчайших деталей – Фэллон даже не думал, что такое возможно. Имя, которое он услышал во сне, было ему знакомо, но он не видел брата Ториана со времен юности в Ро Арноне и очень смутно помнил его лицо. Они никогда не разговаривали, и Фэллон не знал, каким стал Ториан.

Приближалась ночь, и, вспоминая свой сон, Фэллон еще больше укреплялся в правильности своего решения – спасти Вереллиана и бросить вызов Джакану. Ему позволили сесть на входе в палатку и наблюдать за сценой сражения. Как только зашло солнце, требушеты начали обстрел города, и с наступлением темноты они три часа подряд метали большие валуны в Южный Страж. Боевой дух армии был на высоте, обязанностей у них осталось немного, и солдаты наблюдали за тем, как механики разрушают деревянные укрепления города. Добровольцы Дарквальда добродушно перешучивались, предвкушая скорую победу.

Фэллон видел, как Владимир Коркосон расхаживает туда-сюда вдоль рядов своих воинов, и несколько раз пытался привлечь его внимание. Капитан чувствовал: из всех присутствующих лучше всего будет поговорить о его сне с низшим аристократом из Дарквальда. Он не мог посоветоваться с Вереллианом, но новообращенный в веру рыцарь нуждался в чьем-то совете. Это был всего лишь сон – но Фэллон не мог избавиться от ощущения: что-то изменилось. Теперь, Фэллон знал, он является земным воплощением Одного Бога, но не понимал значения свершившегося – чувствовал только его величие и знал, что единственная его защита – честь.

Он снова повернулся к Южному Стражу и заметил, что ранены хорошо укрепили город. Устроили ворота и зоны для обстрела, назначением которых было загнать наступающую армию в ловушку. Издалека не получалось различить защитников города, но Фэллон подозревал, что они, конечно, не смогли подготовиться к дальности осадных орудий народа ро и предпочли остаться в укрытии, надеясь встретить захватчиков лицом к лицу.

Люди Алого Отряда были известны как грозные воины, и, если им дадут возможность помахать топорами, они точно смогут проредить королевскую армию. К несчастью, по стратегии кардинала Мобиуса армия ро не должна позволить раненам найти цель для атаки или в открытом бою скрестить оружие с врагом. На западных укреплениях города установили катапульты, но дальность стрельбы оружия раненов была недостаточной, чтобы преодолеть расстояние до армии, разбившей лагерь на равнинах владений Алого Отряда. В итоге им пришлось просто пережидать бомбардировку.