Чтение онлайн

В первые неистовые минуты боя Этлон был слишком занят, чтобы оценить стратегические выгоды своей позиции, но, по мере того как его люди отбивали натиск атакующих, он понял, что старую крепость легко оборонять. Этому способствовало не только то, что быстрое течение реки не позволяло одновременно большому числу атакующих пересечь ее, но и то, что крутые склоны горного отрога замедляли продвижение врага, оставляя его открытым убийственному огню из бойниц. Защитники ободрились, когда первая волна атакующих отхлынула, и проблеск надежды затеплился в их сердцах.

Нахлынула вторая волна атакующих, более яростная, чем первая, и почти достигла верха стены, прежде чем была отбита. Приступ за приступом, бросались атакующие на стены, и каждый раз отступали, пока земля не покрылась мертвыми и ранеными телами, а уцелевшие защитники не качались от изнеможения.

Не имеет значения, мрачно размышлял Этлон, отбрасывая свой пустой колчан, что эту крепость так легко удерживать. У Медба больше воинов, и на его стороне время. Крепость падет, когда не останется воинов, способных ее защищать.

Как бы в насмешку над мыслями Этлона, горны врага снова затрубили, и новая атака обрушилась на стены. На этот раз яростная волна достигла защитников. Они обнажили свои мечи и кинжалы и схватились врукопашную. Яростный бой шел вокруг бойниц. Кровь оросила старые камни, и яростные крики и визг разносились вокруг башен. Раз за разом Сэврик собирал людей и отбрасывал лезущих через парапет с дико выпученными глазами воинов Медба, чтобы тут же встретить еще больше, в то время как число защитников все уменьшалось. В отчаянии он забрал людей с задней стены, молясь в душе, чтобы речной стены и ее защитников оказалось достаточно для обороны тыла Аб-Чакана.

Кланы потеряли всякое чувство времени. После полудня битва продолжалась кажущимся бесконечным чередованием атак и отходов. Ша Умар сошел вниз со стрелой в плече. Джорлан был убит, прикрывая Сэврика. Катапульты продолжали метать снаряды через стены и в ворота, нанося повреждения крепости и сея панику среди защитников. И все это время в долине непрерывно били барабаны.

Внезапно враги отступили. Они вернулись в свой лагерь, и мрачная тишина опустилась на долину. В башне у ворот горнист протрубил сигнал к заходу солнца.

Все удивленно оглядывались, а темнота опускалась вокруг них. Они выиграли день. Но когда вожди начали считать своих убитых и раненых, они засомневались, будут ли они столь же удачливы завтра.

На другом конце долины, в шатре Медба горячо разгорелся гнев волшебника. Он удвоил свои силы с момента ухода из Тир Самод и вылечил свои искалеченные ноги. Но не существовало чар для восстановления энергии, и он был полумертв от усталости, затратив все силы на поддержание ярости своей армии в течение долгой битвы. Он понес большие потери. Наконец Медб понял, что недооценил Сэврика. Четыре клана запрятались в каменную нору, из которой их могло извлечь только что-то неожиданное. Ничего не оставалось, как продолжать атаки, пока не появится новая идея.

Волшебник позволил армии вернуться в свое убежище для отдыха и размышлений.

Аб-Чакан должен пасть, даже если ему придется по камешку разобрать его голыми руками.

Вскоре после полуночи Этлон сел на Борея и присоединился к небольшому отряду добровольцев, ожидающих у главных ворот, несколько человек держали факелы и сумки с маслом.

Сэврик ожидал Этлона и, подойдя, остановился рядом с огромным хуннули. Лицо вождя выражало большую обеспокоенность.

— Мне это не нравится, Этлон, — с силой произнес он. — Было бы лучше забыть об этих катапультах. Они слишком сильно охраняются.

Глаза вер-тэйна встретились с взглядом его отца, и он кивнул:

— Я знаю. Но эти машины сеют панику среди нас. Поэтому будет лучше, если кланы увидят, что эти штуки горят.

— Но если за воротами вы попадете в ловушку, мы не сможем вам помочь.

— Это не слишком далеко, отец, — ответил Этлон. — Мы зажжем их и вернемся назад как можно быстрее.

Сэврик вздохнул. Ему была ненавистна опасность, которой подвергал себя его сын, но он тоже хотел, чтобы эти катапульты были уничтожены. Наконец он неохотно кивнул.

Вер-тэйн отдал ему честь. Вдруг без всякой причины смертельный холод коснулся сердца Этлона, а лицо его отца, казалось, заслонила тень. Встревоженный, Этлон откинулся назад на Борее и потер рукой подбородок. Ощущение недомогания прошло так же быстро, как и появилось, оставив после себя тупую, ноющую пустоту и свежепосеянные семена страха. Он слегка тряхнул головой и задумался, в чем дело.

Сэврик, казалось, ничего не заметил, он попрощался с сыном и отошел в сторону. Бронзовые ворота распахнулись.

Первое ощущение беды пришло с огнем факелов у ворот крепости, когда конские копыта загромыхали вниз по дороге и как буря ворвались в гущу стражников при катапульте. Под предводительством всадника на жеребце хуннули с горящими глазами они набросились на замершего от неожиданности врага. Оружие всадников окрасилось кровью, а в глазах сверкало наслаждение битвой.

Пока Этлон со своими людьми оттесняли врага, люди с факелами подъехали к катапультам. Они облили машины маслом и бросили факелы на деревянные платформы. Катапульты заполыхали, и всадники начали отступать.

Но лорд Брант предполагал возможность атаки на осадные орудия, поэтому он ожидал со своими людьми в лагере. При первых признаках нападения он переправился через реку, чтобы перехватить людей Этлона прежде, чем они смогут скрыться.

Люди на стенах крепости в ужасе наблюдали, как Этлон и его отряд были окружены и начался жестокий бой. Сэврик неистово кричал, требуя послать на помощь воинов и выручить отряд, но он понимал, что уже слишком поздно.

Вилфлайинг и Гелдрин безжалостно обрушились на всадников из крепости. Кольцо вокруг Этлона и его людей сжималось все туже. Они ожесточенно пробивались назад, страстно желая теперь только уцелеть.

Внезапно над головами воинов пронеслась стрела и вонзилась в грудь Борею. Огромный хуннули яростно взревел от боли. Он встал на дыбы, молотя копытами воздух. Он попытался перескочить через сражающихся и вынести всадника в безопасное место, но стрела вошла слишком глубоко. Сердце жеребца разорвалось, и его черное тело рухнуло на землю.

Этлон каждым мускулом своего тела ощущал агонию своего друга, его голова закружилась от потрясения. Он слепо удерживался, когда Борей встал на дыбы и прыгнул, но, когда хуннули упал, он был слишком ошеломлен, чтобы спрыгнуть. Могучее тело коня обмякло под ним. Этлон увидел несущуюся навстречу землю, а затем беспамятство поглотило его жгучее горе.