Чтение онлайн

Старая женщина щелкнула языком, уложив Габрию на циновку под временным укрытием и расстегнув красный плащ. Девушка была в ужасном виде, но она пришла и все еще была жива — это единственное, что имело значение. Понадобится немного больше времени, чтобы восстановить силы девушки и позаботиться о ее наиболее опасных ранах, иначе ни одна из них не переживет обмена. И все же волшебница тайно радовалась после двухсотлетнего ожидания, что следующий день внесет небольшие различия.

К наступлению ночи Габрия тяжело спала. Она была накормлена и опоена маком. Пока она спала, волшебница над ней сосредоточенно изучала заплесневелую рукопись, запоминая как можно лучше заклинание. Обмен должен быть полным и потребует много силы и умения, но результаты будут стоить затраченных усилий.

Старая женщина весело захихикала. Она снова будет молодой. Она сможет смотреть в зеркало и видеть прекрасную женщину с гладким лицом вместо безобразной оболочки. А самое главное, она сможет вернуться в мир. Этот глупец Медб совершил по крайней мере это: он сломал многовековое самодовольство кланов и еще раз открыл двери для магии.

Было досадно, что девушка должна умереть, так как из нее получился бы отличный союзник. Она обладала невероятной волей и природным талантом. Тем не менее цена должна быть уплачена, а обмен молодостью оставляет мало жизни в доноре. Женщина засмеялась про себя и села в стороне от своей рукописи. Ей не придется ждать слишком долго.

Утренний свет струился в убежище, когда Габрия проснулась. Она медленно поднялась, с трудом вытягивая себя из вызванного наркотиком тумана к бодрствованию. Когда она окончательно открыла глаза, она смутно удивилась тому, где находится, затем ей захотелось вернуться назад к спокойствию сна. Ее тело отвратительно болело, и даже более болезненной была потеря в ее сердце — оно стало пустым. То, что началось в Корин Трелд, наконец получило свое завершение, оставив от ее жизни пепелище. Медб умер. Этлон недосягаем. Борей умер, а Нэра ушла. И теперь из-за ее поединка с волшебником она осуждена на смерть или изгнание — к пустой, бессодержательной жизни. Она ничему не принадлежит, кроме покрытого травой могильного кургана в Корин Трелд. Ее клан покоится в мире, и теперь, может быть, они будут рады ей.

Когда вошла волшебница, Габрия равнодушно посмотрела на нее:

— О, это ты.

Женщина надела улыбку фальшивой симпатии:

— Идем, дитя. Пришло время уплатить долг.

— Какой долг? — пробормотала Габрия.

Она старалась подняться, но старуха снова усаживала ее.

— Благодаря мне ты уничтожила могучего и опасного волшебника. Но теперь тебе не для чего жить. Ты ничем не жертвуешь, предоставляя свою молодость мне. Это прекрасно для нас обеих.

Волшебница подняла маленькую горящую масляную лампу.

Габрия взглянула на лампу, раздумывая над тем, о чем говорит старая карга. Прежде чем она смогла понять, что произошло, ее взгляд был притянут светом пламени, и волшебница загипнотизировала ее, погрузив в легкое оцепенение.

Старуха уселась напротив Габрии на циновку. Она поставила масляную лампу между ними, взяла девушку за руку и начала колдовать. Вокруг Габрии начала образовываться магическая сила, и Женщина болот вся погрузилась в свою задачу.

Внезапно где-то неподалеку раздался шум, нарушивший пение женщины. Она обеспокоенно оглянулась, и в этот момент огромный разъяренный воин ворвался в убежище. Он был красным от возбуждения, а его тело сотрясал гнев.

Женщина закричала:

— Держись подальше! Твоя магия не может мне повредить! — и вскочила на ноги.

Она выхватила каменную колдовскую камеру Габрии из ее упаковки и ткнула ее в лицо Этлону.

Этлон выбил камеру у нее из рук. Он бросил взгляд на Габрию и набросился на волшебницу:

— Что ты сделала? — взревел он, тряся ее как тряпку.

— Она должна платить! — завизжала старуха.

Она царапала его пальцы, но это было то же самое, что царапать сталь.

Этлон бросил старуху и склонился над ней:

— Чем платить?

Женщина колебалась, пытаясь достать что-то из рукава.

— Чем платить? — снова потребовал ответа Этлон.

Она выхватила тонкий кинжал.

— Плата за мою помощь, — закричала она, — ее молодость!

Она ударила кинжалом в живот Этлону, бледная синяя аура окутывала лезвие кинжала.

Вер-тэйн слишком поздно увидел приближающийся нож и попробовал увернуться. Нож ударился в его ремень, скользнул вбок и врезался слева ему под ребра. Старухина слабая Сила Трумиана погасла. Этлон яростно взревел от боли, и женщина закричала, теперь испытывая настоящий ужас. Она попробовала ударить его кинжалом еще раз, но Этлон ударом кулака повалил ее на землю. Он услышал тошнотворный хруст, когда голова старухи ударилась о большой камень, лежащий на земле. Она дернулась и затихла.

Этлон стоял, переводя дыхание и глядя на тело старой ведьмы, как будто никак не мог поверить, что она мертва. Затем он отер пот со лба, и на его лице появилась угрюмая усмешка.

Габрия закричала. Этлон обернулся и в ужасе уставился на девушку. Незавершенные чары Женщины болот разрушились, и силы магии, которые она собрала, но не использовала, внезапно слились в багрово-красные облака, которые закручивались вокруг Габрии, собираясь в смерч. Масляная лампа разлилась, и огонь разгорелся вокруг Корин, охватив пламенем ее плащ. Габрия снова пронзительно закричала, перекрывая усиливающийся вой нерастраченных магических сил.

Элтона пронзил ужас от возможности потерять ее. Не раздумывая, он прыгнул к Габрии через дикий вихрь этих сил и сорвал с нее плащ. Магическая аура поглотила его. Даже тогда, когда неуправляемая сила бушевала вокруг него, вер-тэйн был поражен тем естественным, привычным ощущением магии, которое он испытывал. Как сверкающей вспышкой, его осенило, что магия и волшебство не являются извращением или угрожающим злом. Это просто природная сила, присущая его миру, сила, которую могут выпускать на волю только те, кто родился с талантом. В этот момент он понял несомненно, что тоже обладает таким талантом.

Осознание этого потрясло его до глубины души. Он в какой-то мере понял, что должна была чувствовать Габрия, когда узнала о своей силе. Это был горький урок для Этлона, когда он понял, как неверно понимал нечто, столь присущее их жизни.

Так же быстро, как он осознал свой природный дар, Этлон заметил, что Габрия ничего не делает, чтобы избежать смерча. Его кожа зудела, а уши болели от поднимающегося визга колдовской энергии, усиливающегося до взрывного крещендо.

— Габрия! — закричал он, крепче прижимая ее к себе. Девушка повисла на нем. Ее глаза были закрыты, а тело безвольно обмякло. Этлон крепче сжал ее. О боги, встревожился он, неужели она сдалась?

— Чего ты больше всего в своей жизни хочешь?! — закричал он ей.

Габрия так долго была неподвижна, что Этлон решил, что он уже потерял ее, но наконец она шевельнулась. Ее ответ почти затерялся в грохоте вихря, но Этлон расслышал его.

— Я хочу быть самой собой.

Она обхватила руками Этлона и направила свою волю в центр крутящегося магического смерча. Затем с огромной радостью она почувствовала, как сознание Этлона сделало попытку пробиться к ней, и, когда это удалось, он предложил ей свою силу. Вместе они замедлили дикое вращение разрушенных чар и рассеяли губительные силы, пока они не растаяли, как туман на утреннем ветру. Грозный красный свет исчез, и пламя угасло.