Чтение онлайн

Она вырулила со стоянки, свернула влево, к Южному берегу, и поехала к ипподрому, не обращая внимания на машину, которая следовала за ней.

Молли слышала, как ссорятся мама и Брюс. Слов она не разбирала, но тон был тот самый. Она лежала на полу, у трубы кондиционера. Комната ее находилась прямо над кабинетом Брюса, куда он частенько вызывал маму, Чеда или Эрин для очередного громкого распекания за последние преступления против него. Молли же давно научилась становиться незаметной и сама старалась Брюса не замечать. Пусть даже формально он теперь ее отец. Она его отцом не считала. Думала просто как о человеке, в чьем доме случайно живет.

Ссора была из-за Эрин. Имя сестры всплывало на каждом повороте разговора. Происходило явно что-то не то. Когда Молли вернулась домой из школы, мама уже была расстроена, нервничала, металась по комнате, то и дело высовывалась за дверь покурить. Привезли обед из «Домино», но Кристал ни к чему не притронулась. Зато Чед смел все подчистую и удрал восвояси до появления Брюса.

А едва Брюс переступил порог, Кристал тут же отозвала его в кабинет, поговорить.

От тревоги у Молли ныло в животе. Она расслышала имя Эрин и слово «полиция». Мамин голос из напряженного стал злым, потом истерическим, а затем в нем зазвучали слезы. Брюс только злился. К голосам примешивался какой-то странный механический звук, будто видеомагнитофон то включался, то выключался, то перематывал пленку. Что это значило, Молли понять не могла. Разве что Кристал нашла у Чеда в комнате какую-нибудь порнуху. Но почему тогда они склоняют не Чеда, а Эрин?

С бешено бьющимся сердцем Молли вышла из комнаты и прокралась по черной лестнице вниз. В доме было темно, только в кабинете горел свет. Молли на цыпочках, затаив дыхание, прошла по коридору. Супружеская спальня через стенку от кабинета. Вот если пробраться туда… К счастью, дверь в спальню была приоткрыта. Молли забилась в угол за кадку с фикусом и сжалась в комочек.

– Нет, Кристал, в полицию звонить не будем, – говорил Брюс. – Во-первых, я не верю, что это правда. Розыгрыш какой-то…

– А если нет?

– Они же сказали: в полицию не звонить.

– Господи, неужели это происходит с нами?.. – дрожащим голосом пробормотала Кристал.

– Почему бы и нет, – возразил Брюс. – Она же твоя дочь. Сама знаешь, с ней вечно одни неприятности.

– Как ты можешь так говорить?!

– Легко. Это ведь правда. А ты сейчас ведешь себя неадекватно. Надо владеть собой, Кристал. Подумай логически. На пленке ясно сказано: в полицию не звонить.

– Так что же нам делать?

– Сам разберусь.

– Но я думаю…

– Тебя кто-нибудь просил думать?

– Нет.

– Кто в доме принимает решения, Кристал?

Кристал судорожно вздохнула:

– Тот, кто лучше всего это умеет.

– А это кто?

– Ты.

– Спасибо. Так вот, действовать предоставь мне. Иди прими таблетку и ложись. Сегодня мы все равно ничего сделать не сможем.

– Хорошо, – тихо отозвалась Кристал. – Так я и поступлю.

Молли по опыту знала: мама примет не одну таблетку да еще запьет водкой. Затем погрузится в свой маленький мирок и притворится, будто все в ее жизни прекрасно и замечательно. А у Молли тем временем разболелся живот. То, что она услышала, ее напугало. Что натворила Эрин? Что-нибудь ужасное, если Кристал хотела звонить в полицию.

– Пойду прокачусь, чтобы развеяться, – сказал Брюс. – День был отвратительный. А теперь еще это.

Молли затаилась и не дышала, моля бога, чтобы только никто из родителей не зашел зачем-нибудь в спальню. Вот по плиточному полу коридора процокали мамины каблучки. Кристал всякий раз поднималась на второй этаж по главной лестнице, потому что лестница была красивая, а она всегда мечтала жить в красивом доме. Брюс протопал мимо спальни в кухню. Молли не шевелилась, пока не услышала, как хлопнула входная дверь. Брюс пошел в гараж. Вот заурчал мотор автомобиля, и закрылась дверь гаража. Убедившись, что отчим уехал, Молли выбралась из своего убежища и вошла в кабинет.

Когда Брюса не бывало дома, заходить к нему в кабинет было строжайше запрещено. Он требовал от всех уважения к своей территории, хотя сам регулярно вторгался на чужую. Дом был его, и забыть об этом он не давал никому ни на минуту.

Молли включила настольную лампу, обвела взглядом книжные полки, рамки на стенах – Брюс жмет руку разным важным людям, награды и дипломы Брюса за какие-то трудовые подвиги и служение обществу. Здесь все было расставлено в точности так, как решил Брюс, и он тотчас заметил бы, сдвинься любая мелочь хоть на сантиметр.

Оглянувшись на дверь, Молли взяла пульт управления видеомагнитофоном, нажала кнопку пуска и принялась ждать. От волнения ее била крупная дрожь.

Фильм начался вдруг, без всяких титров. Девушка у ворот на проселочной дороге. Эрин! Молли в ужасе смотрела, как подъехал фургон, оттуда выпрыгнул человек в маске, схватил Эрин и втолкнул в салон.

Из динамиков раздался странный механический голос:

– Ваша дочь у нас. Не звоните в полицию…

Ничего не видя от заливших очки слез, Молли нажала «стоп», затем забралась на стул, дотянулась до магнитофона и достала кассету. Ей хотелось зареветь в голос, но она сдержалась.

Прижимая к груди кассету, Молли выбежала в темный коридор, сдернула с крючка куртку, завернула в нее кассету, а курткой подпоясалась. Ее так трясло, что она не знала, удастся ли осуществить задуманное. Знала только, что надо постараться.

Открыв дверь гаража, она вывела велосипед и помчалась по ночной улице, изо всех сил нажимая на педали.

Хоть меня и ненавидели все без исключения агенты службы правопорядка Палм-Бич, профессиональные связи я пока не растеряла. Позвонила знакомому агенту ФБР из отделения Уэст-Палм. Когда-то мы с Армеджаном вместе проводили операцию по раскрытию сети торговцев героином в Уэст-Палм-Бич и во Франции. Я попросила его найти мне в Интерполе все, что есть по Томасу Ван Зандту и Всемирному конному аукциону. Последовала пауза, после чего Армеджан поинтересовался, не вернулась ли я на работу. Я объяснила, что помогаю другу, у которого с этим типом какие-то дела, а я слышала, что он мошенник. Ничего особенного не прошу, только выяснить, нет ли на него чего-нибудь. Это ведь нетрудно, правда?

Армеджан, как и положено, завел песню о риске разоблачения и строгой секретности. Федеральные агенты – чисто дети малые, которые искренне боятся сбегать в туалет без официального письменного разрешения на отлучку с урока. Но в конце концов он согласился мне помочь.

Со вчерашнего дня мое мнение о Томасе Ван Зандте изменилось. Логично предположить: если он терроризировал одну девушку, могли быть и другие. Может, хоть одна из них осмелилась обратиться за помощью к властям? Но, с другой стороны, отчасти его влияние на Сашу Кулак объясняется тем, что она была иностранка, в чужой стране, причем, cкорее всего, нелегально.

Я уже собиралась лечь, когда что-то громко стукнуло в дверь. Я нашарила пистолет, который положила на стол, чтобы вычистить. В голове в мгновение ока промелькнул десяток сценариев. Но вот снова застучали, и послышался тоненький голосок:

– Елена! Елена!

Молли?..

Я открыла дверь, и девочка ввалилась в прихожую, будто ее внесло в дом ураганом. Вся в поту, волосы мокрые, бледная как смерть.

– Молли, что с тобой? Что стряслось?

Я подвела ее к креслу, и она безвольно, словно тряпичная кукла, упала на него, судорожно хватая ртом воздух.