Чтение онлайн

— Они мне не друзья, — резко ответил Брахт. — А если они и отважились на такое, то я им сейчас не завидую.

— Гарт и Кыфан — настоящие друзья, — пробормотал Каландрилл.

— Они асифы, — заявил Брахт, словно этим все было сказано.

— Настоящие друзья, — сонно повторил Каландрилл.

— Родовые узы — штука прочная, — пояснил Брахт.

— А дощечки безопасного проезда? Их достаточно?

— Достаточно. — Брахт кинжалом вернул в костер вывалившееся полено. — Если уж их дали, то назад не заберут. С тем, что я купил, мы беспрепятственно проедем по всем землям, за исключением ни Ларрхынов.

Катя с сомнением покачала головой.

— Даже по пастбищам ни Брхынов?

— Даже по пастбищам ни Брхынов, — подтвердил Брахт.

— Это значит, лыкарды не знают, что Давен Тирас — Рхыфамун, — пробормотала девушка.

— Думаю, даже лыкарды не стали бы помогать Рхыфамуну. — В голосе Брахта прозвучало презрение. — А ты как думаешь?

Катя пожала плечами.

— О Куан-на'Форе я знаю немногим больше, чем ты о Вану, — задумчиво сказала она. — Но мне кажется, что, поскольку Рхыфамуну приходится скрывать свою личность, он едет медленнее, чем ему хотелось бы. Он вынужден передвигаться со скоростью, какую выбрал ни Брхын. К тому же он не знает, что мы его преследуем. Если бы он это знал, наверняка подговорил бы лыкардов задержать нас.

— Возможно, — согласился Брахт.

— Так что, мне кажется, мы сумеем его догнать. — Она была полна надежды. Каландрилл попытался стряхнуть с себя усталость, внимательно прислушиваясь к словам Кати. — Ты же сам говорил, что он не отважится войти в Куан-на'Дру, где может столкнуться с Ахрдом.

Брахт кивнул, Каландрилл слушал.

— А Ахрд живет в каждом дереве?

— Все леса и лесистая местность — его владения, — подтвердил Брахт. — Но больше всего он любит дубы.

— Ахрд должен знать, куда он направляется, как ты думаешь?

Брахт опять кивнул.

— Но ни Брхыны вряд ли его выдадут, если он себя не разоблачит.

— Даже ни Брхыны презирают гхаран-эвуров, — сказал Брахт.

— В таком случае, думаю, когда он оставит ни Брхынов, то есть когда пойдет вокруг Куан-на'Дру, мы его найдем с помощью Ахрда.

Брахт нахмурился, вдруг сообразив, о чем она говорит. В глазах его Каландрилл прочитал сомнение и, может быть, чуточку ужаса.

— Ты хочешь идти через Куан-на'Дру?

Катя кивнула.

— Если Ахрд нам это позволит, мы, выйдя из Куан-на'Дру, далеко обгоним Рхыфамуна, и бог подскажет, где лучше его поджидать.

— Если Ахрд позволит, — медленно сказал Брахт. — А груагачи?

— Бураш помог нам, — напомнила Катя. — И Дера тоже. Теперь черед Ахрда. А кто такие груагачи?

— Груагачи — существа необычные, — осторожно произнес Брахт. — Нет человека, видевшего их и оставшегося в живых. Они ревностно оберегают Куан-на'Дру. Сомневаюсь, чтобы они пустили нас в лес.

Катя пожала плечами.

— Но для нас это выход. Может быть, единственный.

— Я бы предпочел не встречаться с ними.

Керниец говорил тихо, явно обеспокоенный возможностью встречи с груагачами. Впервые Каландрилл видел Брахта напуганным.

— Ты говорил о каких-то драхоманнах, которые могут распознать Рхыфамуна, — вступил в разговор Каландрилл. — Кто они? Они нам помогут?

— Если они его распознают, — сказал Брахт. — Они ведь не колдуны. Само слово означает «говорящий с духами». Вы назвали бы их шаманами. Они стоят во главе родов, ведут беседы с духами, делают приношения Ахрду. Распознав истинную сущность Рхыфамуна, они могут изгнать его из клана. Но больше того… — Он беспомощно взмахнул рукой. — Нет, боюсь, лучше рассчитывать на ту силу, что заключена в тебе.

— И на Молодых богов, — настаивала Катя. — На Ахрда.

— Истинно, — согласился Брахт с неохотой. — Но я бы предпочел не встречаться с груагачами. Правда, если у нас нет другого выхода…

Груагачи его явно беспокоили. Он встал и пошел проверять лошадей, словно желая положить конец неприятному для него разговору.

— По крайней мере, — сказала Катя, глядя ему в спину, — на нашей стороне будет неожиданность. Рхыфамун считает, что мы погибли в Тезин-Даре, и потому не оставил позади никаких засад.

Каландрилл сонно согласился, не зная еще, насколько Катя ошибается.

Утром ветер утих; заиндевевшая трава серебрилась под холодным синим безоблачным небом. Солнце мутным диском висело далеко на востоке, хребты и скалы отбрасывали длинные тени. Изо рта шел пар, и Каландрилл поторопился разжечь огонь. Брахт занимался лошадьми, а Катя, уединившись за скалами, — своим туалетом. Они вскипятили чай и позавтракали сушеным мясом, завернувшись в накидки и усевшись вокруг костра; когда солнце чуточку поднялось, они затушили огонь, раскидали тлевшие ветки, оседлали лошадей и оставили свое укрытие, выбравшись на тропу, резко спускавшуюся вниз.

Поскольку хребет они перевалили, теперь им предстоял спуск. Но он оказался тоже нелегким. Под ними лежали скалистые вершины; горная гряда волнами спускалась на далекую сине-зеленую дымку — равнины Куан-на'Фора; тропа, извиваясь, бежала вниз по скалистым склонам, ныряла в овраги, взбиралась на скалы и падала в ущелья. Время от времени они выходили на ровную местность и радовались передышке. Наконец тропинка перестала прыгать вверх-вниз. Лес становился гуще, на склонах попадалось все больше елей, тсуги и кедра; они пересекали горные луга и стремительно бегущие к подножию ручьи, словно указывавшие им путь. Белки недовольно лопотали в ветвях, а высокогорные птицы уступили место галкам, пустельгам, соколам и канюкам. Воздух постепенно прогрелся, и, когда солнце поднялось к зениту, лучники скинули с себя накидки. Но когда день начал клониться к вечеру, пришлось вновь одеваться. Солнце отступало под натиском новорожденного месяца. В эту ночь в кронах деревьев, крышей нависавших над их биваком, ухали филины; весело потрескивавший костер источал аромат кедра. Искры взлетали под самые кроны. Волчий гимн Луне звучал ближе, и Каландрилл не переставал поглаживать лук. Он вновь предложил выставить охрану.

— Не надо, — покачал головой Брахт, бросая обгрызенную кость в огонь. — Они нас не побеспокоят.

— Но они охотятся где-то совсем рядом, — возразил Каландрилл.

— Однако не на нас, — беззаботно заметил керниец. — Что ты знаешь о волках?

— Немного, — согласился Каландрилл. — Что их ненавидят пастухи, а крестьяне… В Лиссе на них изредка охотятся. Люди говорят, что они могут напасть на неосторожного путника, если стая достаточно велика.

Брахт рассмеялся.

— Пастухи ненавидят волков за то, что они таскают у них скот, — сказал он, — и потому сочиняют всякие небылицы. Мне же ни разу не пришлось видеть стаю, какой бы большой она ни была, нападающую на человека. Они избегают людей и огня. Только если волки очень голодны, они еще могут напасть на лошадь, но мы, я думаю, в полной безопасности.

— А лошади? — не унимался Каландрилл, все еще не выпуская лука. — Лошади наши в безопасности?

— Да, пока они близко к нам и к огню, — заверил его Брахт. — Те волки, чьи завывания ты слышишь, без труда набьют себе брюхо в холмах, где полно живности. А мой жеребец — я тебе уже говорил — сумеет за себя постоять.

Каландрилл склонил голову перед уверенностью кернийца. Его собственные познания о волках как хищниках сводились в основном к тому, что говорят о них люди. В Секке он мало охотился, предпочитая всем увлечениям научные книги. Он по большей части отказывался от настойчивых приглашений отца и брата присоединиться к ним в охотничьих забавах, откуда они временами возвращались с убитым волком и с бесконечными рассказами о жестокости этого зверя. Брахт знает, успокаивал себя Каландрилл; но, несмотря на это, ему было трудно уснуть под аккомпанемент волчьей стаи, и он всю ночь не выпускал из рук ни меча, ни лука.