Чтение онлайн

Ценнайра сонно вскрикнула, но лишь один раз — она находилась во власти его магии. Аномиус вырезал живой орган и поднял его, еще пульсирующий, в окровавленных руках. С бесконечной осторожностью, не переставая бормотать, он положил сердце в разукрашенную шкатулку и произнес заклинание — окровавленная плоть забилась в расписанном магическими знаками ларце.

Он вернулся к телу женщины и извлек из-под халата ком глины. Плюнув на него и в разверстую рану, он вложил комок под ребра. Затем еще раз коснулся ее тела и произнес заклинание. Комок глины начал пульсировать. Маг наложил руки на рану, и сосуды стали срастаться, а рана затягиваться. Вскоре от нее не осталось и следа. Аномиус встал подле Ценнайры на колени и выдохнул ей в рот. Она вздрогнула и тяжело вздохнула. Маг отступил на шаг.

Веки ее задрожали и вдруг распахнулись. В глазах ее стояла боль, и колдун затянул речитативом, глядя на лежащую перед ним женщину.

Ценнайра содрогнулась всем телом, словно в нем шла борьба между жизнью и смертью. Голос Аномиуса стих, а вместе с ним испарился и запах миндаля. Грудь в том месте, куда он вложил глину, поднялась и опустилась — у Ценнайры забилось новое сердце. Аномиус присел перед ней на корточки, нежно гладя ее по щеке и взирая на нее с видом победителя.

— Ну вот, — произнес он, — я пробудил тебя от мертвого сна, дабы исполнила ты волю мою. Теперь ты мое создание, ты мой слуга. Слушай, и я расскажу тебе, что ты должна делать.

Словно усталый диковинный зверь военное судно вануйцев пробиралось меж скал к устью реки Ист. Черный парус его был спущен, а плеск длинных весел заглушался шумом водоворота, бурлившего там, где река вступала в бой с морем за бухту. Соль поблескивала на оскаленной драконьей морде, избитые непогодой борта были прикрыты щитами; судно плыло, словно прихрамывая. Да и экипаж его чувствовал себя не лучше. Долгое путешествие на юг из Гессифа против ветра и леденящих штормов, вокруг мыса не могло не сказаться на команде, чья численность сильно поубавилась после стычек с обитателями болот и каннибалами Гаша. Каландрилл и Брахт гребли наравне с остальными; они не только укрепили мускулы, но и получили возможность подумать о будущем, о трудностях, ждущих их на пути, и о том, что теперь на волшебство им рассчитывать не приходится. Успех казался едва ли достижимым; но им и мысли не приходило в голову сдаваться. Рхыфамун или Варент, как бы он ни назывался, скорее всего, уже в Альдарине, готовится к путешествию к опочивальне Безумного бога. Значит, им тоже предстоит вернуться в Лиссе, отыскать след колдуна и мчаться за ним, куда бы он ни отправился. Магический камень Кати указывал именно это направление. Но прежде, чем пересечь Узкое море, надо было привести в порядок судно и пополнить запасы. Теккан был в этом непреклонен, и трем путникам — Кате, Каландриллу и Брахту — пришлось обуздать свое нетерпение и надеяться только на то, что они еще успеют. Борьба продолжается.

Слабое утешение, думал Каландрилл, разглядывая скалы, веером раскинувшиеся вокруг бухты, но за неимением лучшего… Варент ден Тарль — Рхыфамун! — горько напомнил он себе, рассчитывал, что, завладев «Заветной книгой» и покончив с ее ветхими Стражами, на веки вечные погребет назойливых простофиль в развалинах Тезин-Дара. И так бы оно и было, не сообрази Брахт погнать их бегом от одного рассыпавшегося камня к другому назад, в селение сывалхинов. Оттуда они вернулись на судно и пустились в путешествие в неведомое. Он запустил руки в отросшие и выгоревшие за долгие недели на солнце и море волосы, теперь почти льняные, как и грива Кати, раздумывая о шансах на успех.

В теле Варента ден Тарля Рхыфамун пользовался властью и влиянием в Альдарине. С другой стороны, как он сам не раз говорил Каландриллу, маг может материализовываться только там, где он уже бывал. Значит, размышлял Каландрилл, следуя логике ученого, коим когда-то желал стать, Рхыфамун вернется к себе, в Альдаринский дворец. Возможно, там они и отыщут его след. Хотелось надеяться на это. Но до Альдарина им предстоит преодолеть такие преграды, которые казались Каландриллу непреодолимыми.

Высоко в горах он разглядел флаги, и глаза его сузились; принимая во внимание, что Сафоман эк'Хеннем поднял в Кандахаре знамена мятежа, к бродягам вроде них у властей может возникнуть немало вопросов, а для судна — найтись лучшее применение. Он поднял загорелую руку, указуя на флаги.

— Вижу, — заметил Брахт, откидывая голову, и черные волосы его взметнулись вверх, а правая рука опустилась на эфес меча. — Нас встречают.

— Будем надеяться, что не враги.

Серые глаза Кати потемнели, диссонируя с энтузиазмом, с которым она произнесла эти слова.

— Боюсь, в Кандахаре у нас друзей немного, — возразил Брахт, поблескивая белыми зубами, резко контрастировавшими с загорелой кожей лица. — Зато врагов хоть отбавляй.

— Но у нас целый корабль драконьих шкур, — настаивала воинственная Катя. — И они принесут нам удачу.

Из них троих она была наиболее решительна, ибо Рхыфамун являлся ее целью с самого начала. Для нее не было предательства, не было обманутых надежд, не было коварно разбитой вдребезги дружбы. Святые отцы далекой страны Вану снарядили ее в поход за «Заветной книгой», дабы навеки уничтожить ее и перекрыть доступ к опочивальне Безумного бога таким, как Рхыфамун, чьим заветным желанием было ввергнуть мир в новый хаос войн богов. Цель, поставленная святыми отцами Вану, вела Катю вперед столь же властно, как и прежде.

Каландрилл тоже горел таким же яростным огнем, только он был отравлен предательством и горьким осознанием того, что Рхыфамун в теле Варента обвел его вокруг пальца, воспользовался его доверчивостью и юношескими мечтами о славе. Но, несмотря на горечь оттого, что именно благодаря его усилиям маг наложил лапу на волшебную книгу, в том, что с ним произошло, было и нечто положительное: невинное создание, некогда покинувшее Секку, исчезло в нем без следа. Когда он размышлял об этом, губы его складывались в кислую ухмылку. Теперь к задаче спасти мир прибавилась еще и жажда возмездия.

— Что тебя так развеселило? — поинтересовался Брахт.

— Я думал о прошлом и о том, каким был когда-то, — ответил Каландрилл.

— Смотри лучше в будущее, — посоветовал меченосец. — Ибо оно приближается с устрашающей быстротой.

Каландрилл посмотрел туда, куда указывала протянутая рука товарища, и различил фантасмагорические в утренней дымке силуэты двух приближавшихся галер. На носу их вырисовывались два небольших арбалета, а вдоль бортов стояли готовые к бою лучники. На макушке ближайшей скалы толпились солдаты. Катя повернулась к Теккану и что-то сказала на певучем языке Вану, и на кольчуге ее заиграли лучи солнца. Кормчий приказал сбавить ход, и галеры с двух сторон подошли к судну.

Одна чуть поотстала, угрожая вануйцам арбалетом, а другая подошла почти вплотную. На лучниках были бордовые тюрбаны, а на солдатах — конические шлемы из драконьей шкуры.

— Кто вы? Отвечайте, или мы вас потопим! — выкрикнул офицер с передней палубы.

— Я Теккан из страны Вану, — последовал ответ. — И привез груз шкур для солдат тирана.

— Из страны Вану? — В, голосе офицера прозвучало явное недоверие. — Что делают люди из страны Вану в Кандахаре?

— Торгуют, — пояснил Теккан. — У нас еще и пассажиры, которых мы возили в Гессиф.

Несмотря на расстояние, разделявшее два судна, Каландрилл различил замешательство на смуглом лице офицера и поспешил вступить в разговор:

— Я Каландрилл ден Каринф, второй сын Билафа, домма Секки. Дадите ли вы нам прибежище?

Брови кандийца насупились под кромкой шлема, и он погладил себя по смазанной маслом бороде. Затем, кивнув, выкрикнул:

— Давайте вперед. Только без шуток, если не хотите отправиться к Бурашу.

Теккан отдал команду гребцам, и судно пошло вперед в сопровождении галер, по бортам которых стояли кандийские лучники, с неприкрытым интересом разглядывавшие светловолосых вануйцев.