Чтение онлайн

Оказавшись дома, Угрюмов поставил кастрюлю с водой на плиту и зашел в ванную, рассматривая в зеркале разбитый нос. Сергей ненавидел свою внешность. Он коротко стригся, до бегства часто посещал спортзал и по-особому одевался, стараясь всячески походить на бандита. Он пересматривал фильмы про гангстеров, подражая им, но, как ни старался, врожденная интеллигентность вылезала наружу.

Засыпав пельмени в кипящую воду, мужчина наполнил треть стакана водкой, выдавив на хлеб змейкой майонез. Выпить не успел, потому что позвонили в дверь. Для возвращения подруги было рано. Недовольно сморщившись, он прошел в прихожую и распахнул дверь. По киношному роскошная девушка стояла перед ним, без головного убора, в распахнутой короткой шубке из светлого меха, в облегающем коротком платье, на высоких сапогах, прикрывающих до колен стройные худые ноги. Девушка приветливо улыбнулась, стряхнув таявший на шубке снег.

– Здравствуй, у тебя майонез на щеке. Вот здесь. – Девушка ткнула пальцем в щеку мужчины. – Можно войти?

Сергей отступил, пропуская незнакомку, вытирая ладонями на всякий случай все лицо. Модельные девушки нечасто заходили к нему, и поэтому он напрягся, подозревая подвох.

– Не напрягайся, не убью, – проговорила девушка мягким голосом. – Пельмешки варишь? Воняет даже в подъезде.

– Пообедать надумал. Может, тоже хотите? – предложил Сергей, ощущая неловкость.

– Нет, я такое не ем. В них мяса нет, одни субпродукты. Я и тебе не советую, но ты разве послушаешь? Пойдем в комнату, а то шубка пропахнет. – Девушка прошла в гостиную и уселась на диван, закинув ногу на ногу. Угрюмов остался стоять перед гостьей, с интересом изучая ее внешность. Что-то было знакомо в ней, какие-то забытые воспоминания. Какие? Мужчина вспомнить не мог.

– Квартирку снимаете? Так себе, – заявила модель оглядываясь.

– На что денег хватило. Вы по какому поводу или этажом ошиблись?

– Не ошиблась, Сергей, по фамилии Угрюмов. И перестань пялиться, мне некомфортно.

Мужчина, смутившись, перекинул взгляд на пол, отметив для себя, что не мешало подмести.

– Что с лицом? Нос опух и синяки?

– Упал. Поскользнулся.

– Эх, Сережка, дожил до двадцати восьми лет, а врешь плохо. Просто даже неудобно за тебя. Надо учиться. Очень, очень полезный навык. Тем более есть у кого перенять. Твоя Ирина замечательно лжет. Крутит роман открыто, а ты не замечаешь. А то, что огреб, стесняться не стоит. Ты же не боец спецназа.

– Вы с Ириной работаете? Про роман как узнали? – Угрюмов отметил, что девушка похожа на модель из журнала, что когда-то хранился у него, на переломе детства и юности.

– Ты лучше спроси, насколько все серьезно, и стоит ли волноваться из-за него.

– Чего тут спрашивать? Само наличие романа уже меняет расклад, все сильно усложняя.

– Ну нет, так не пойдет. Ты еще ничего не знаешь, а уже делаешь выводы. Спроси напрямую. Она изменяет? И я отвечу: да, изменяет. Хочешь узнать, как давно? Отвечаю: три месяца. Кто он, спросишь ты. И я скажу, что он старше тебя, но с хорошим положением и вполне упакованный. Мне продолжить?

– Тебе какое до этого дело? Она отбила его у тебя?

Девушка звонко рассмеялась.

– Ты же сам видишь, она не конкурент. Я за справедливость и мир без войны.

Ненадолго повисла тишина, которую оборвало шипение на кухне выкипающих из кастрюли пельменей. Сергей вышел на кухню, выключив огонь. Девушка уже стояла в прихожей, собираясь уходить.

– А ты молодец. Достойно держишься. Мстить будешь?

– Что?

– Я, к примеру, когда скучно, придумываю разные пытки для своих врагов. Могу поделиться вариантами. Как бы хотел их наказать?

Угрюмов в момент представил пару образов, но тут же прогнал от себя.

– Богатое воображение. Не хотела бы оказаться в числе твоих врагов. – Девушка провела ладонью по щеке мужчины и вышла в подъезд.

Угрюмов закрыл дверь и подошел к окну, надеясь разглядеть машину, в которую сядет девушка. Но из подъезда никто не вышел, да и машин рядом с подъездом не оказалось. Одни пенсионеровозы покоились на газонах между деревьев, оставленные до лета, превращаясь в сугроб и увеличиваясь в размерах с каждым новым снегопадом. Сергей открыл входную дверь, чтобы услышать движение в подъезде, и вздрогнул от неожиданности, увидев перед собой соседку сверху, неприятную бабку с волосатой бородавкой на верхней губе.

– Телевизер громко включаете. Спать не даете, сволочи. Наркоманы весь подъезд обоссали. Когда прекратите? Я в полицию заявление напишу. – Бабка воткнула руки в бок, громко выкрикивая, надеясь привлечь шумом других неравнодушных жильцов.

– Я таксист. По ночам работаю, и телевизор не смотрю, – попробовал оправдаться Сергей, понимая, что бесполезно.

– Покоя от вас нет. Наркоманы! Шумите, почему?

Угрюмов захлопнул дверь и вернулся к окну. Напротив подъезда отъезжал белый «порше», помигивая аварийными огнями. Мужчина сел за стол и долил в стакан водки.

– Чтоб ты сдохла сука, – выдохнул он, выпив залпом горькую жидкость.

Тяжесть грязно-серого утра долго не позволяла подняться с постели, оттягивая как можно дольше начало скверного дня. Телевизор, не прекращая, с вечера вещал новости, то и дело показывая курсы валют, незнакомых вечно голодному карману. «Накаркала бабка», – подумал Сергей, выключая телевизор и принимая вертикальное положение. Словно дряхлый старик, уставший от жизни, он прошел на кухню смягчить жар похмелья и сморщился от вида оставленного на столе бардака. Изменщица с работы не возвращалась. Мужчина достал телефон, проверить звонки. Телефон оказался отключенным со вчерашнего дня. Стоило включить, как посыпались сообщения. Вчера звонили много, настырно, с разных незнакомых номеров. Угрюмов поставил чайник, намереваясь выпить кофе, и тут же зазвонил телефон, заставляя вернуться в реальность.

– Вас из полиции беспокоят. Мы звонили вчера, вы были недоступны. – Из динамика звучал уверенный мужской голос, и Сергей сморщился, предполагая заморочки из-за перестрелки в поселке.

– Вы знаете Ирину Покровскую?

– Да. Мы живем вместе.

– Хм.

– Что стряслось? Она домой не вернулась.

– Да, поэтому и звоню. Как бы вам сказать. Не могли бы вы приехать в отделение? Она мертва.

Угрюмов отвел телефон подальше от себя, подгибая колени, чтобы сесть, едва не промахнувшись мимо облезлого табурета. В трубке продолжали говорить, но он не слушал. Ему было трудно дышать от сбившегося дыхания и щемящей боли в груди. А вечером Угрюмов снова пил, освобождаясь от тягостных впечатлений, чтобы не сойти с ума от роя не вмещающихся в голове мыслей, а также пожирающей сердце жалости к себе самому. Он остался один, в ненавистном городе, без нормальной работы, без денег, без планов и без особого желания жить.

Днем он ездил в полицию, а затем в морг, на опознание. Ему предстояло заниматься похоронами, но он не мог простить подругу, не находил способа забыть, насмешливого взгляда полицейского, смакующего подробности трагедии. Иринка занималась сексом с любовником, ублажая оральным сексом, когда у нее свело челюсть. Любовник, обезумев от боли, ударил подругу по голове тем, что попалось под руку, светильником, стоявшим на тумбочке возле кровати. Удар оказался смертельным, а любовник попал в больницу с большой потерей крови, и сократившись в размере.

Шум мусоровоза, загружающего мусор во дворе, мешал снова заснуть. С похмелья пересохло во рту и подташнивало. Открыв глаза, он повернулся к стене, обнаружив живую, спящую Ирину, до подбородка укрывшуюся одеялом. Угрюмов развалился на спине, уставившись в потолок и пытаясь осознать, что происходит. Визит незнакомки, звонок из полиции и опознание в морге. Что это было? Плохой сон или пьяная горячка? Мужчина припомнил последние месяцы жизни. Он много пил с тех пор, как очутился в этом городе. «Надо завязывать, пока не попал в сумасшедший дом», – подумал Сергей, прислушиваясь к звукам на кухне. Там кто-то хозяйничал, и Угрюмов даже не имел предположений, кто. Осторожно, чтобы не разбудить невесту, он вылез из-под одеяла и, нащупав на полу тапочки, шоркая ногами, пошел на разведку. За холодильником, закрывавшим мойку, текла вода и звенела посуда, а на столе, что с позапрошлого вечера не убирался, оказалось чисто. Сергей заглянул за холодильник. Спиной к нему, в домашнем халате, мыла посуду Ирина, не замечая растерянного жениха. Угрюмов попятился, стараясь не шуметь, и замер в комнате, пытаясь справиться с нарастающим волнением. Диван оказался убран и сложен, а постельное уложено в шкаф. На кухне внезапно перестала литься вода, и мужчина, обернувшись, вздрогнул от неожиданности. В метре стояла Ирина, царапая грубым недобрым взглядом его слезящиеся от похмелья ресницы. Лицо девушки казалось каменным, словно лишенным эмоций.