Чтение онлайн

— И что дальше? — Пейдж подалась вперед.

Фиби почувствовала озноб и потерла руки.

Лео вздохнул:

— С этого момента больше не будет доброй магии Зачарованных, способной защищать невинных. Люди станут бессильны против зла, в их душах будет преобладать только темная сторона.

Кевин сидел на кровати, держа в руках трубку телефона. Посмотрев на часы, он увидел, что сейчас почти три часа ночи. Карен позвонила ему сразу же, как только ушла из клуба, и рассказала о своем разговоре с Зачарованными.

— У меня не было возможности забрать у Пайпер очередную порцию ее силы, — сказала она расстроенно.

— Это плохо, но не слишком, — утешил ее Кевин. Теперь уже нельзя было остановить магический процесс, начавшийся тысячелетия назад. — Мало что способно повлиять на исход завтрашней встречи.

— Если только нам повезет. — Карен немного помолчала, собираясь с мыслями. — Если бы ты знал, насколько мне не терпится начать управлять сознанием Сол’агат!

— Настолько же, насколько Се’кахн не терпится вызвать ураган? — Кевин улыбнулся, представив себе Пейдж в виде очаровательной кентаврочки. Он не мог дождаться того момента, когда сможет превращать кого угодно во что угодно. — Подождем до завтра, Ш’тара.

— Предначертание неизменно, Тов’рех.

Положив трубку, Кевин почувствовал необычайное возбуждение. Временно лишенный магических сил, он был обречен жить среди обычных людей, и это его ужасно угнетало каждую минуту всех двадцати шести прошедших лет. Но теперь, благодаря мудрости самого могущественного чародея из клана, до победы над Сол’агат, забравшими их силу, оставалось всего несколько часов.

Быстро одевшись, Кевин вышел в сад. Но запах прелых листьев перекрывали запахи бензина и других искусственных веществ. Он закашлялся и постарался изгнать из ноздрей эту отвратительную смесь. Острота ощущений сохранилась от прежней жизни, когда Кевин был воином–магом и представить себе не мог, что ему суждено заново родиться в пригороде Сиэтла. Ему было наплевать на то, что он никак не привыкнет к издержкам цивилизации, поскольку душой принадлежал к варварской эпохе.

«Утонченным Сол’агат ни за что не победить диких Дор’хахт,» — подумал Кевин, перебегая улицу и направляясь в расположенный по соседству парк. Тот представлял собой узкую полоску леса, окруженную по периметру небольшим подстриженным лугом. Конечно, это искусственное насаждение нельзя было назвать идеальным, но оно помогало успокоиться и собраться с мыслями.

Двигаясь по–звериному осторожно, Кевин пробирался между деревьев вдоль тропинки. В былые дни, поддаваясь охотничьему инстинкту, он следил за пробегавшими трусцой физкультурниками. Они не слышали и не видели его. В эту игру Кевин играл с детства, чтобы доказать себе собственное превосходство над другими людьми. Его бесило то, что он был заперт в своем теле, словно в темнице, не способный изменить ни себя, ни окружающих.

«Но ждать осталось совсем недолго», — подумал Кевин, двигаясь по парку. В этот предрассветный час он был один и наслаждался этим. Уже завтра у него появится возможность убивать одним лишь словом.

Кевин опустился на скамейку, прикрыл глаза и позволил сознанию вернуться назад, к последним минутам его настоящей жизни.

Он парил над полем брани. Его соколиные когти и клюв были залиты кровью Сол’агат. Затем Шен’арх потянул его с небес на землю…

Тов’рех не мог сопротивляться огромной силе чародея или не отвечать на зов Шен’арха. Едва он коснулся раскисшей под дождем земли, его когтистые лапы стали обычными человеческими ногами, могучие крылья превратились в руки, а на голове вместо перьев вновь появились волосы. В человеческом виде было труднее противостоять магии Сол’агат. Но поскольку Се’кахн подняла сильную бурю, пришлось спуститься на землю и спрятаться за упавшее дерево.

Шен’арх ждал его, но Тов’рех не приближался. Ведь чародею не будет толку от воина, если в него попадет молния или он станет жертвой заклинания.

— Тов’рех! — Голос Ш’тары звучал громоподобно, но в нем чувствовалась тревога. — Где ты?

Тов’рех подполз к концу массивного ствола и оглядел заповедную Долину Веков. Отделенная от мира смертных непомерными стенами и непреодолимыми горами, она с древнейших времен служила ареной для битв между магами. Теперь, когда чародеи распространились по всему миру, главенствовали лишь два клана — Дор’хахт и Сол’агат. А после нынешней битвы должен был остаться только один из них.

— Ш’тара! — Тов’рех поднялся и увидел свою сестру в клубах пара среди высоких каменных глыб.

Две ведьмы Сол’агат, стоявшие на скале чуть правее ее, соединили руки и начали читать заклинание. За ревом ветра нельзя было разобрать слов, но от этого эффект не уменьшался. Камень, возвышавшийся перед Ш’тарой, превратился в огненный столб. Она могла управлять чужим сознанием, но против бездушного камня была бессильна. Раскаленная порода все приближалась.

— Лед! — Тов’рех сосредоточился на огненной массе, но его силы не хватало. Он не мог нейтрализовать силу Сол’агат, но все же распахнул ловушку настолько, что Ш’таре удалось выскользнуть.

Когда она промчалась мимо, стало ясно, что сила Ш’тары почти на исходе. Как здорово было бы снабдить ее резвыми лошадиными ногами, но он и сам еле держался. Она остановилась, чтобы поднять флейту, выпавшую из–за пояса, и ведьмы Сол’агат переключили внимание на кого–то еще.

— Нас зовет Шен’арх, — выдохнула Ш’тара, добравшись до поваленного дерева. Нужно найти Се’кахн.

— Знаю. — Тов’рех обнял ее одной рукой и окинул взглядом долину. Короткие вспышки молний высвечивали поле битвы, над которым бушевала буря, вызванная Се’кахн.

Светловолосые и голубоглазые воины Дор’хахта были облачены в металлические доспехи, отделанные золотом и серебром, и кожаные накидки. Чародеи выкрикивали опасные заклинания и размахивали заговоренными мечами. Их противницы, темноволосые ведьмы, были одеты в простые рубашки и обтягивающие штаны. Миролюбивые по натуре Сол’агат защищались щитами из заклинаний, отражавшими разрушительную силу Дор’хахт.

И каждое удачное заклинание Сол’агат все уменьшало и уменьшало возможности противника.

— Вот она! — крикнула Ш’тара, заглушая звон оружия, и указала рукой вдаль. — Вон там.

Разглядев Се’кахн, лежащую в луже грязи, Тов’рех кинулся к ней. Ш’тара — следом. Внезапно они застыли на месте, увидев приближающегося с противоположной стороны Шен’арха. Чародей редко пользовался физической силой, полагаясь лишь на магию. И если он не стал искать их с помощью своей силы, значит, дела и впрямь были плохи.

— Сюда! Буря утомила тебя! — Тов’рех хотел помочь Се’кахн подняться, но та оттолкнула его. Он не собирался отходить, и она пришла в ярость. Молния ударила в землю прямо у его ног.

— Не хватало только драться между собой! — Шен’арх ударил Се’кахн по ноге серебряным концом своего посоха. Его лицо было мрачным. — Разве вы не чувствуете, что ваша магия иссякает? Битва проиграна, и у нас почти не осталось времени.

— Я ни за что не отступлю! — выкрикнула Се’кахн, пытаясь подняться. По ее лицу текла кровь, перемешанная с грязью. В длинных золотистых волосах торчали листва и сухие веточки, а глаза сверкали яростью.

Ш’тара запрокинула голову назад в приступе бессильной злобы.