Чтение онлайн

Пейдж закинула его обратно в заросли. А Пайпер, к своему удивлению, поняла, что больше не переживает из–за потери сил.

— Втроем мы можем схватить Ш’тару и поступить с ней так же, как с Се’кахн, — улыбнулась Пейдж. — Нужно лишь избегать ее взгляда.

Пайпер горячо желала, чтобы все было так просто. Фиби спешит к ним, сжимая в руке блокнот. Что ж, пусть она заполнит прорехи в плане Пейдж.

— И после того как мы обезвредим ее, — продолжала младшая сестра, — ты можешь навсегда уничтожить силу клана Дор’хахт вместе с браслетом, флейтой и посохом. На этом все и закончится.

— Что ж, у нас должно получится, — сказала Пайпер, — если только Карен, заиграв, не заставит флейту забрать у меня силу.

— Ах да, — вздохнула Пейдж. — Я совсем забыла, что флейта вбирает магию только до или после игры.

— И мы не в силах заставить ее сыграть ради обратного эффекта. — Пайпер зажала себе рот, но не смогла сдержать рыданий. Эти слезы не были вызваны грустной музыкой Ш’тары. Просто она решила, что навсегда лишилась своей силы.

Иногда обязанности Зачарованных представлялись ей проклятием, но Пайпер ни за что не отказалась бы от них. И то, что она лишилась силы после того, как они победили воинов Дор’хахт и спасли все человечество, казалось ужасно жестокой шуткой.

— Мы не в силах заставить играть Ш’тару, — сказала Фиби, — но, может быть, флейта заиграет сама?

Пайпер посмотрела на нее с сомнением, опасаясь напрасной надежды.

— К тебе вернулась вся память, Фиби?

— Да, вместе с силами, — кивнула та. — Я помню все, включая эту битву в таинственной Долине Веков.

— Эй! — воскликнула Пейдж. — Я еще не устала!

— Я тоже, — донесся голос Стенли. — Я что, проснулся?

— О нет! — воскликнула Пайпер. — Я согласна оставаться до конца жизни ведьмой, утратившей магию, но мне уже надоело быть сентиментальной плаксой!

— Мы это тоже не вынесем, — сказала Пейдж.

— И не надо. — Фиби подняла повыше свой блокнот. — Вы готовы воспользоваться Силой Трех?

Пейдж взглянула на Пайпер и поняла, что та утратила последнюю надежду.

— Конечно, но ведь в «Книге Теней» нет заклинания для покорения клана Дор’хахт.

— Кто говорит о покорении? — улыбнулась Фиби. — Точно не помню когда, но мне как–то пришло в голову записать заклинание, которое заставит флейту играть самостоятельно. Мне приходилось все время подглядывать на экран, чтобы не забыть, чем я занимаюсь.

— Как нам повезло! — воскликнула Пейдж.

— Повезло, что я ничего не помнила, иначе Ш’тара узнала бы об этом заклинании.

— Ты записала его прошлой ночью на чердаке, — сказала Пайпер. — Ты переписала множество разных заклинаний и сказала, что сама не знаешь зачем. И мы тоже не знали.

— Мне показалось — она просто забыла о том, что нет заклинания для победы, — заметила Пейдж, — и я не хотела ее расстраивать.

В этот момент из кустов показалась Ш’тара.

— Так что мы делаем? — спросила Пейдж.

— Хватать, касаться и читать заклинание, — ответила Пайпер. — И надеяться, что будет достаточно Силы Двух с Половиной.

— Готовы? — Пейдж крепко сдавила флейту.

Фиби зажала свой маленький блокнотик в зубах.

— Готовы. — Пайпер внутренне съежилась, увидев, как младшая сестра протянула вперед руку и позвала Ш’тару. Через мгновение чародейка появилась совсем рядом с ними. Прежде чем погасло сияние, сестры повалили ее на землю.

— Пайпер, поднимись чуть–чуть повыше. — Пейдж установила флейту между лбами Ш’тары и своей сестры так, чтобы загубник был направлен к последней. — А теперь скажи их заклинание.

— Гух–шин тох дак! — Голос Пайпер прозвучал громко и чисто.

Ш’тара скорчилась, чувствуя, как красные струйки магической силы устремляются из ее рта в деревянный цилиндр.

Прижимая чародейку к земле одной рукой, Фиби другой открыла блокнот и поднесла его к глазам. Начала читать, и сестры подхватили за ней:

Флейтою Сол’агат управляют,

Развеять проклятье они желают.

Слезы и смех мы остановим,

Силу Пайпер сейчас восстановим.

Мелодия флейты, поначалу тихая, вскоре разлилась над всей долиной. Пайпер окутало синее сияние. У этой музыки была странная, распадающаяся каденция. Пайпер почувствовала, как грусть постепенно уходит из ее души и возвращается волшебная сила. Она засмеялась, слыша, как звуки отражаются от окрестных утесов, а когда флейта смолкла, испытала необычайное облегчение.

— Какая чудесная мелодия, — сказал Стенли.

— Приготовься, Пайпер, — скомандовала Пейдж, затем подбросила флейту в воздух. — Раз, два…

На счете «три» Пайпер вскинула руки.

Деревянный инструмент запульсировал — в нем началось движение молекул. Вскоре проклятая флейта рассыпалась в прах, и Пайпер довольно засмеялась.

— Получилось! — воскликнула Фиби и отпустила Ш’тару. Потом спрятала свой блокнот и на радостях пожала руку старику.

Точно таким же образом Пайпер уничтожила браслет и трость. Те разлетелись на мелкие частицы, навеки унося с собой злую силу трех К.

Внезапно поле брани заполнили призрачные фигуры остальных воинов клана Дор’хахт. Они преодолели время и проделали долгий путь из подземного мира.

— Вы тоже собираетесь в приют на Пятой улице? — спросил Стенли у высокого старика с длинными седыми волосами.

— Шен’арх! — воскликнула Ш’тара, упав перед ним на колени и склонив голову. — Все кончено!

— Хох кан ври–дит? — Чародей указал на троих ведьм.

Пайпер взглянула ему в глаза и увидела жгучую ненависть. Судя по виду старого мага, он был потрясен и взбешен поражением своих воинов.

— Они оказались слишком сильными, — начала Ш’тара высоким голосом.

— И ловкими, — добавила Пейдж.

— И дальновидными, — закончила Фиби.

Пайпер улыбнулась. План Шен’арха был блестяще продуман, но колдовской силы и манипуляций оказалось недостаточно. В конце концов победили добро и Сила Трех.

Шен’арх глубоко вздохнул, осознав окончательное поражение. Тов’рех снова выбрался из кустов, его руки свисали ниже колен. Се’-кахн поднялась на ноги и замахала руками, будто бы отбиваясь от невидимых пчел. Потом главный чародей и трое избранных начали меняться.

Все представители клана Дор’хахт уронили щиты и мечи. Их облик сделался комичным. Длинные светлые волосы превратились в серую шерсть, а точеные атлетичные тела стали совсем маленькими и уродливыми. Лица потемнели, голубые глаза сделались черными.