Чтение онлайн

Неприятное предчувствие, что сегодня все пойдет не так, как надо, не оставляло Полякова ни на минуту, отравляя и без того паршивое настроение. Такое неподготовленное заранее, поспешное бегство, когда приходится импровизировать на ходу, кого угодно выбьет из колеи. Именно поэтому его совсем не тянуло на разговоры.

Грешник молча шагнул к столу, небрежно отодвинул металлический чайник, в котором булькнула давно остывшая заварка, положил оружие на столешницу. На тарелку с галетами и вскрытую банку тушенки из армейского сухпайка глянул лишь мельком. Приготовили для него, чтобы подкрепился перед выходом, но есть не хотелось. После убийства он всегда долго не мог смотреть на любую пищу, словно насыщаясь чужой смертью.

По-прежнему не говоря ни слова, Сергей бесцеремонно вытряхнул из рюкзаков все вещи на кровать, в общую кучу, не обращая внимания на недоумевающие ахи жены. Фиона же промолчала. Молодец, девочка. Понимает, что ничего отец зря делать не станет. Полотенца, нижнее белье, мыло, зубная щетка, кофточки, штаны… ну блин прямо на курорт собрались, а не в поход! Из рюкзака дочери, кроме тряпок, вывалился кухонный тесак. Поляков невольно хмыкнул. Широкое массивное лезвие для рубки костей, с удобной рукоятью. Вот озорница, явно у Борова умудрилась свистнуть. Хоть что-то путное, остальное - просто ненужное барахло. Так же молча он вывалил всё, что женщины набили в его рюкзак, оставив на дне лишь упаковку увесистого армейского сухпайка. Скомкав рюкзаки женщин, всунул их в свой. Помедлив секунду, отправил туда и тесак.

Только после этого позволил себе минутку отдохнуть на стуле.

Он отлично понимал, что предстоящий путь жену пугает до икоты. Остается только удивляться, как дочь ее все-таки уговорила на это путешествие, какие аргументы сумела найти. Впрочем, определенные предположения на этот счет у него имелись.

– Что-то случилось?
– наконец осторожно спросила Фиона, прервав затянувшееся молчание, и правильно истолковав, почему он отказался от еды. Дочь всегда была наблюдательна. И не всегда делилась своими догадками и секретами об особенностях отцовского характера с матерью. Меньше знает - меньше переживает.

– Случилось, - угрюмо подтвердил Поляков.
– Робинзон посылает меня за лекарствами в метро. Сын у него заболел. Прямо как по заказу…

Майя ахнула, горестно всплеснула руками:

– Да что же это такое творится в этом богом проклятом месте, да за что нам такие напасти. Да…

– Тише, Май, - негромко обронил Поляков, урезонивая жену.
– Парнишку жаль, не скрою, но он обречен, мы все это прекрасно знаем. Сейчас блажь Робинзона нам лишь на руку.

– Да что ж ты такое говоришь!
– осуждающе покачала головой Майя.

– Тише, сказал!
– голос Грешника сурово отвердел.
– Ты что в столовой устроила?! Ты каким местом думала, когда туда поперлась? Фи, ты вообще ей о своем плане сообщала перед уходом на дежурство?

– Сообщала, - сухо кивнула Фиона.
– Пап, давай ближе к делу.

Майя сразу притихла, по бледным губам скользнула слабая виноватая улыбка.

– Сережа, да ведь со всяким может случиться, - уже спокойнее заговорила женщина.
– Я же в конспираторы не записывалась, а тут все так неожиданно вышло. Пришёл Витя, потащил на дежурство. Да растерялась я, не смогла придумать отговорку… А как ты… Вите объяснил?

– Да ладно, проехали, - усмехнулся Поляков, не собираясь рассказывать жене о том, что сделал с Боровом. Незачем ее нервировать перед выходом, волнений ей и без того хватит.
– О Борове забудь, с ним хлопот не будет. У нас есть проблемы поважнее. Так, слушаем меня внимательно. И делаем так, как я скажу, если хотим отсюда выбраться без осложнений. Рюкзак я возьму только свой, чтобы видно было - вы только провожающие.

– Что же ты такое говоришь, - снова против воли вырвалось у Майи, - как мы будем без своих вещей, здесь ведь все необходимое…

– Мам, он еще не закончил, - Фиона бросила на мать укоризненный взгляд.

Поляков с нарочитой неторопливостью вытянул из бокового кармана куртки мятую пачку, вытряс папиросу, подобрал со стола зажигалку, прикурил. Майя неловко усмехнулась, правильно истолковав его реакцию - не первый год вместе жили. И тяжело вздохнула, смиряясь с неизбежностью:

– Ладно, Сереж, я уже поняла, не обращай на мою болтовню внимания. У нас ведь каждая минута на счету, я правильно понимаю?

– Правильно, - кивнул Грешник.
– Раз все успокоились, продолжу. Проинструктирую здесь, чтобы потом недоразумений не вышло. Повторяю, к выходу пойдете со мной налегке, как провожающие, понятно? Так меньше подозрений, если кого встретим. И меньше вопросов. Прибарахлимся перед шлюзовой на складе, о завхозе и его прихвостнях я сам позабочусь. Для обмена берем только самые легкие и ценные вещи. Чтобы и тащить не тяжело было, и хватило надолго. Неизвестно еще, как там устроимся, на новом месте. Думаю, несколько блоков зажигалок будут в самый раз, в метро всё, что дает огонь и свет, в большой цене. Блок сигарет тоже не помешает, но объем слишком большой, тех же зажигалок вместо сигарет больше войдет, и ценность выше. Ладно, на месте разберемся, что брать. На лыжах из нас троих только я ходить умею, а учить вас некогда - возьмем снегоступы, они проще в обращении. Химзу не надеваем, только мешать будет. К походам вы непривычные, а двигаться придется быстро, в резине только зря взопреете. Да и радиоактивных осадков сейчас нет, все под снегом, караванщики ведь не идиоты, чтобы выбирать опасный маршрут. Фи, как у тебя с боезапасом к «Витязю»?

– Четыре магазина, - деловито ответила дочь.

– Нормально, - Грешник одобрительно кивнул.
– У меня к «Вепрю» тоже четыре, и пара гранат. Опять же, на посту охраны еще что-нибудь позаимствуем, матери надо хоть пистолет дать…

– Сереж, я не хочу…

– Сказал - надо, значит, надо, ясно? Я помню, что ты оружие не любишь, но сейчас особый случай. Стрелять я тебя учил, не забыла еще?

– Не забыла, - покорно вздохнула Майя.

– Отец… Может, все-таки к Печатникам попробуем?

– Не думаю, что это хорошая идея, - криво усмехнулся Грешник.
– Не расплатимся за убитых. Не забывай, сколько мы их почикали, когда они нас семь лет назад штурмовать вздумали.

– Давно ведь было. Да и откуда им знать, что мы - из Убежища?

– Да потому что больше неоткуда нам взяться, Фи. Мужик с бабой и девкой. Сталкерами, как ни крути, не прикинуться. Понимаю, что Печатники ближе… Но путь туда нам заказан. Да и что-то нехорошее на этих Печатниках творится. Караванщики ведь тоже туда не ходят, хотя и им ближе. Говорят, нормальных людей там уже не осталось, лишь сброд, потерявший человеческий облик. Думаешь, эта атака на Убежище просто так была? Ни что иное, как акт отчаяния, дочь. Дальше Печатников ветка ведь затоплена, вот к ним из туннелей всякая нечисть и прёт из воды. Нам эти приключения нужны?

Заметив, что Фиона, задумчиво сдвинув брови, покачала головой, кивнул:

– Правильно, не нужны. За Печатниками по пути Кожуховская, но мы ее тоже в стороне оставим, по тем же причинам. Неладно там. Пойдем на Автозаводскую. Неблизкий путь, зато это уже другая ветка метро, с другими порядками. Да и со зверьем на поверхности иной раз безопаснее, чем с людьми. От Автозаводской доберемся до Павелецкой, а там уже - цивилизация. Ганза. С нашими знаниями о подходах к Убежищу, о его запасах - сможем купить себе теплое местечко.

– Мы что же, предадим здесь всех?
– девушка нахмурилась.

– Ты уже их предала, когда затеяла этот поход, - с жестким прищуром уставившись на Фиону, изрёк Грешник.
– Не забывай, что это твоя идея, не моя. Или ты уже передумала?

– Нет.

– Тогда обойдемся без соплей, дочь. Полагаешь, что тебя в метро ждут с распростертыми объятиями? Там своих нищебродов хватает. Как ни крути, а особый статус нам следует застолбить сразу. Потолкую с начальством, продам информацию, купим себе гражданство Ганзы.