Чтение онлайн

– Я замечаю, Марис, – Сергос поднял бокал на свет фонаря – Я способен видеть дальше своего носа. Но ведь не все люди ненавидят нас.

– Все, друг мой, все. Когда меня, как зверя, таскали по ярмаркам, я видел сотни, тысячи глаз. И во всех читалось одно: «Урод, нелюдь, отродье». Они и на тебя так смотрят, просто скрывают. И на неё. Мужиков она привораживала. Ха! Красивая девчонка, вот бабьё и взяла зависть. Только будь она обычной, они б поохали, позавидовали и успокоились. И мужики, которые на неё слюни пускали, обычную девчонку бы всяко от разбойников отбили и на поругание не отдали, уж кто-нибудь бы да возмутился. Но за ведьму никто не заступится. И знаешь, что во всём этом самое страшное? Эти браслеты… Ведь их создаёт кто-то из нас. Духов этих поймал, овеществил и натаскал тоже кто-то из нас, – Марис закрыл лицо ладонями. – Кто-то из нас ненавидит нам подобных ещё сильнее, чем обычные люди.

– Об этом не очень приятно думать, – Сергос поёрзал в кресле, – но Дар случаен. И не всегда попадает в достойные руки. Отчасти именно поэтому простой народ так настороженно к нам относится.

– Настороженно! – хмыкнул Марис. – Обожаю твою деликатность!

– Но ведь сейчас всё гораздо лучше, чем сразу после Темноты. Люди привыкают к нам. Никто уже не убивает детей из-за того, что они отмечены. А два столетия назад убивали. Волосы дыбом встают, когда читаешь хроники тех лет, – Сергос ослабил застёжки дублета на груди, чтобы дать себе больше воздуха.

Он ещё не переоделся, и в комфорте дома дорожная одежда начинала мешать.

– Конечно. Нынче принято продавать их в балаганы или дожидаться, пока они подрастут, и насиловать. Или не дожидаться.

– Дженго ублюдок, но он ведь не все люди.

– Ну да, и маг, который ему помогал, не все. И зрители его представления не все. И мои родители, в конце концов, это же ещё не все, верно?

Сергос не нашёл что ответить.

– Ладно, дружище, не смотри на меня так жалостливо. Больная тема, старые раны. Вскрыла эта девочка что-то во мне. Кстати, мне кажется, она эмпат.

– А с чего ты взял?

– Ну, мне так кажется, – Марис пожал плечами. – Глаза у неё такие, внутрь тебя будто бы смотрят.

– Вообще да, – кивнул Сергос, – взгляд у неё пронзительный. Может, и эмпат.

Дар иногда проявлялся тоньше, чем просто умением повелевать стихиями и извлекать пламя из пальцев. Были и те, чьё зрение отличалось от зрения большинства магов так же сильно, как зрение магов – от людского. Эмпаты и сновидцы. Первые обладали способностью читать души и видеть чужие мысли, вторые могли отыскать дорогу к последнему пределу и, что самое главное, обратно, попутно погуляв по снам. Ещё считалось, что и те и другие предвидят и пророчествуют. Эмпаты встречались нечасто, сновидцы и того реже. Хотя Сергос подозревал, что дело ещё и в том, что о таких талантах просто могли не распространяться. Это только вещественные проявления Силы невозможно долго скрывать – она всё равно прорвётся спонтанно, а такие – пожалуйста.

– Ты сам-то как? – спросил Марис.

– Сносно, – Сергос откинулся в кресле. – Думаю, за пару дней восстановлюсь. Надо просто впредь лучше себя контролировать, а то запаниковал – и вот, не рассчитал силы.

Стемнело окончательно. Светлячки приняли марисов огонёк за одного из своих, и теперь в воздухе над террасой висело целое облако мерцающих искр. Где-то в зарослях шиповника запели сверчки, в глубине сада на пруду подхватились лягушки.

– Как тебе вообще в голову взбрело изгонять их, а не просто уничтожить?

– Мне это показалось правильным. В конце концов, ведь я пришёл к ним со злом, а они просто защищали своё сокровище.

Рядом просеменила служанка.

– Милорд Сергос, – она поклонилась, – Марис, – тут к поклону прибавилась ещё и смущённая улыбка на веснушчатом лице. – Прошу прощения, что прерываю. Вот, принесла вам. Прохладно уже.

Девушка протянула им тёплые накидки.

Сергос не смог с ходу вспомнить её имя и поблагодарил просто кивком, а вот Марис не растерялся:

– Ола, милая, – расплылся он, – такая забота очень приятна. Благодарю.

Служанка зарделась и спешно удалилась, позабыв даже спросить у Сергоса, не нужно ли ему что-нибудь ещё. Хотя обычно не забывала. Княжеский домоуправитель строго следил за выучкой слуг.

Марис проводил её мечтательным взглядом.

– Не вздумай даже, – предупредил Сергос. – Она какая-то там племянница Джарвиса.

– А что я? Я ничего такого не делаю, просто поблагодарил девушку. Так о чём мы говорили? – Марис почесал нос. – А, про гиан. Знаешь, с таким трепетным отношением к природе тебе лучше завязывать с походами. Из одного ты не вернёшься, – посулил он, отхлебнув вино. – А мог бы ведь и девушку спасти, и сапфиры сохранить, и уродам этим навалять. И был бы перед ней весь такой князь-герой.

– Зачем мне это? – удивился Сергос.

– Не знаю, я, например, люблю в глазах симпатичных девушек выглядеть героем.

– А она симпатичная? – Сергос потёр затылок. – Я как-то не обратил внимания, – зачем-то соврал он.

К сверчкам и лягушкам прибавился соловей. Марис весело прищурился.

– На мой вкус – так очень.

3. Странный князь

Альба спала без сновидений, глубоким тягучим сном, и в первые мгновения после пробуждения не сразу поняла, где находится. Близился полдень – солнечный свет заливал комнату через высокие узкие окна.

Она села в кровати, огляделась, и память услужливо развернула перед ней события последних дней. Картинки того, что было, перемежались ещё более ужасными картинками того, что могло случиться, где-то в животе скручивался тугой комок, а по коже бежали ледяные мурашки. Волевым усилием Альба остановила поток мыслей, повела плечами, будто стряхивая их с себя. Хотелось смыть этот страх и дорожный пот. Вчера она не раздеваясь упала в кровать и сразу забылась сном, так и не найдя сил искупаться.

Ванна, вырезанная из цельного куска белого камня, была по-прежнему наполнена. Альба уже и не помнила, когда в последний раз видела ванну, – у неё дома такого добра, разумеется, не водилось, а столь искусно сделанной не видела вообще никогда, даже у таких богачей, как господин Урмас и госпожа Сола.

Она тронула воду рукой и поёжилась, вспомнив прикосновение бъёрка.

– Дашь страху укорениться и будешь бегать от него всю жизнь, – сказала она себе. Сняла рубаху, стянула штаны и, бросив одежду на пол, залезла в ванну. От резкого погружения в холодную воду перехватило дыхание. Альба заставила себя медленно выдохнуть и расслабить тело. Прикрыла глаза, глубоко вдохнула, погрузилась с головой и пробыла под водой, сколько хватило дыхания. Вынырнула, прислушалась к себе.

Страх исчез. Вместо него чуть пониже груди приятно покалывало и щекотало – магия возвращалась, наполняла её, разносилась по телу вместе с кровотоком. Альба провела рукой над водой и вытянулась. От воды пошёл пар. И пусть это было всё, на что она сейчас способна, но ощущение беспомощности покинуло её вслед за утонувшим страхом.

На краешке ванны лежало мыло, тоже безумно дорогое, рийельское. Альба знала его, потому что однажды такое ей подарил отец. Она ещё очень ругала его за то, что так потратился. Но и запомнила подарок надолго. Мыло делалось из масла оливы и ценилось тем больше, чем дольше выдерживалось, а кожа и волосы от него становились очень мягкими и гладкими. Альба берегла свой кусочек, как сокровище, здесь же такого мыла была целая корзинка.

Она оттёрла кожу, тщательно промыла волосы и сразу почувствовала себя ещё лучше. Камин не горел, но рядом с ванной нашлись отрезы мягкого полотна, которыми Альба смогла высушить волосы.