Чтение онлайн

Ее невозможно было успокоить, и, пока они ее одевали, она вся кипела от радости, смеясь и шутя, напевая какие-то песенки, так что они не могли не заразиться от нее хорошим настроением. Это была та Анна, которая околдовала короля, да и всякого мужчину, кто приближался к ней, и, возможно, она снова очарует своего мужа.

Они надели на нее шелковое платье цвета зеленого яблока поверх рубашки из изумрудно-зеленой камки, шитой золотом. Юбка была расшита жемчугом и турмалинами, большие буфы усеяны изумрудами, изумруды сияли на ее ожерелье и на ее круглой девичьей французской шапочке, которую она решила надеть вместо пятиугольного чепца матроны. Анна была стройна и необычайно привлекательна, вся излучала радость и веселье, больше, чем этого можно было ожидать от смертной. В ней скрывалось что-то действительно колдовское, но ее магия не была черной.

Нанетта и Мэри сопроводили ее в церковь, где их поджидала свита короля. Тут они поняли, что она производила чарующее впечатление не только на фрейлин, взгляды всех мужчин устремлялись к ней, как мотыльки на свет. Все, входившие в ближний круг короля, Хэл, Франк, Джордж, Том, все молодые придворные смотрели на нее с восхищением, и она это знала и купалась в их восторженных взглядах. Нанетта взглянула на короля: когда они направлялись к нему, его лицо было непроницаемо, но когда он остановил свой взгляд на королеве, в его глазах появилось какое-то странное выражение, в котором любовь сочеталась с болью. Однако любви было больше – он смотрел на нее так, как если бы никогда не видел раньше. Затем он предложил ей руку, и черты его лица снова стали набожными, как и подобает королю, вступающему в церковь для слушания мессы.

После мессы был завтрак, а затем все отправились на поле для турниров. Когда они появились вместе в ложе, послышались восторженные крики присутствующих, среди которых большинство, как заметила Нанетта, было адресовано королеве. Она улыбнулась и наклонила голову, затем заняла свое место рядом с королем, как будто бы ничего и не было, но Нанетта, оглядевшись, с тревогой заметила, что в королевской ложе было гораздо меньше людей, чем обычно: не было леди Уорчестер, леди Оксфорд и леди Беркли, не было и двух Джейн, Сеймур и Рочфорд. В другой ситуации отсутствие этих врагов было бы только приятно, но сегодня оно казалось зловещим.

Турнир прошел замечательно. Хэл с Джорджем приняли участие в нескольких поединках, будто, вдохновленные неожиданным присутствием блистательной королевы. Король же смотрел на происходящее безучастно – только раз или два Нанетта заметила у него в глазах то самое выражение страдания и подумала, что, возможно, он сожалеет о том, что его больная нога не позволяет ему принять участие в турнире. В третьем туре Хэл выступал с лентой Нанетты, что было комплиментом родственнице. Разумеется, он победил и подъехал к королевской ложе с раскрасневшимся от схватки лицом, смеющийся, чтобы отблагодарить ее за милость. Он снял, шлем, и солнце блеснуло на его светлых волосах. Но когда Хэл протянул Нанетте ее ленту, король вдруг поднялся с суровым и злым выражением лица.

– Это был последний тур, – объявил он. Вокруг мгновенно воцарилось молчание – все лица повернулись к королю, а Хэл Норис замер с протянутой рукой. – Мисс Морлэнд, возьмите свою ленту. Хэл, ты поедешь со мной – я немедленно выезжаю в Вестминстер. А вы, мадам, – он повернулся к королеве и впервые посмотрел на нее испытующе. Она встретила его взгляд спокойно и вопросительно, и Нанетта увидела, что его губы подрагивают, как если бы он сдерживал бешенство. Когда, наконец, Генрих овладел собой, его голос был совершенно спокоен:

– Вы идете обедать, а потом – потом будет бой быков, не так ли? Вам лучше присутствовать на нем, так как меня не будет. Берите ваших дам и отправляйтесь. Идем, Хэл...

И он зашагал прочь, так быстро, что те, мимо кого он проходил, едва успевали поклониться или сделать книксен. Анна наблюдала за его уходом нахмурившись, но затем, придя в себя, должным образом объявила окончание турнира и с соблюдением всех соответствующих церемоний, с достоинством, приличествующим королеве Англии, отбыла к обеду.

– Что это было? – с тревогой спрашивали себя Нанетта и Мэри. Внезапное отбытие короля их сильно испугало, но Анна оставалась спокойной.

– Он не пригласил бы меня на турнир, если бы я была у него в немилости, – успокаивала она подруг, когда они отправились на арену. – У него много забот, просто он внезапно вспомнил о каком-то неотложном деле.

Но Нанетту такой ответ не убедил – она не могла не связывать внезапный отъезд короля с отсутствием некоторых дам из королевской свиты, но сама старалась казаться веселой и наслаждаться боем быков, так как бык задал порядочную трепку собакам. Но они так и не увидели его смерти, поскольку в середине боя появился курьер от короля, принесший приказ королеве удалиться в свои покои и оставаться там. Анна распечатала и прочитала письмо совершенно бесстрастно, но по дороге во дворец она была очень бледна, а когда они добрались до своих комнат, она уже не старалась приукрасить ситуацию.

День медленно склонялся к вечеру, длинный весенний день, который должен быть наполнен музыкой и смехом. Во дворце стояла тишина, теперь уже всем стало ясно, что королева получила отставку. Ее придворные дамы и фрейлины исчезли – с ней остались только Нанетта, Мэри, Мэдж Уайат, Маргарет Брайан и Мег Шелтон, а также несколько служанок и пажей, и это все. Покои дворца были тихи и мрачны, обычно горящие светильники были потушены. Не слышалось ни звука, не было никакого движения. Жизнь замерла даже во дворе – только раз или два его пересекли какие-то тени, но никто не посмотрел на окна королевы.

Эта тишина нервировала, и наконец Анна прекратила попытки развеселить их. Они сидели молча, избегая смотреть друг другу в глаза. Анна сама села, погруженная в свои мысли, глядя на дверь, а пальцы сами собой вертели изумрудное кольцо, которое так радостно было надето сегодня утром. Внезапно, уставший от напряжения, заскулил Аякс, подползая на животе к ногам Нанетты, и этот звук прервал мрачное раздумье Анны:

– Ну, дамы, не стоит так горевать. Не теряйте присутствие духа – если я уже не королева, то, по крайней мере, останусь маркизой Пембрук, и если вы меня не бросите, у меня будет все, чтобы продолжать веселую, счастливую жизнь. Нам нужно что-нибудь сыграть. Нанетта, ты споешь нам?

Нанетта покачала головой, горло не слушалось ее:

– Ваша светлость, простите, но я не в состоянии.

– Неважно. Послать за Марком? У него такой голос, что он может пробудить и мертвого. Он сыграет и споет нам. – Она оглядела бледных, испуганных женщин и покачала головой. – Нет, лучше мы сами себя развлечем. Я не хочу ни за кем посылать, чтобы узнать, что их нет на месте. Лучше не знать, сколь мало тебе оставлено. Мэри, спой нам какую-нибудь песню Тома. Давайте вспомним о наших истинных друзьях.

Мэри старалась изо всех сил, и ее пример заставил и Нанетту сделать все что можно; так прошел вечер и короткая летняя ночь. Утро понедельника второго мая застало тех же самых дам, сидящих после мессы и завтракающих за шитьем, стараясь не выдавать своего отчаяния. Но как раз терпения-то от них и не требовалось. Стоящая у окна и вышивающая по шелку Нанетта первой услышала стук копыт, и во дворе появилась группа всадников.

– Ваша светлость... – начала она, наблюдая, как спешиваются слуги и отводят лошадей.