Чтение онлайн

Совсем рядом что-то чавкнуло, и клановец как ошпаренный вскочил на ноги.

— Если эти твари не безобидны, — крикнул он, чувствуя, что сердце у него готово вот-вот выскочить из груди, — вам лучше бы перевести меня куда-нибудь в другое место или включить свет.

Ответа не последовало. Садд Сарк на ощупь пробрался к двери, но лишний раз старался ничего не трогать — на тот случай, если эти твари успели забраться на стены. Дверь оказалась по-прежнему заперта.

Он на что-то наступил, и это «что-то» с пугающей силой вырвалось у него из-под ног.

— Выпустите меня отсюда! — заорал Барэк, уже не беспокоясь, что о нем подумают.

Садд Сарк безотчетно метнулся в м'хир, хотя и знал, что он, скорее всего, заперт не менее надежно, чем дверь. И мгновенно осознал — нет, не заперт! Но прежде чем клановец успел сосредоточиться и представить ориентир, путь ему преградила другая сущность.

Невыразимо прекрасная и невыразимо желанная — более желанная, чем сама жизнь. Барэк отчаянно пытался остаться в своей камере, зная, что нечаянно наткнулся на нечто неизмеримо более гибельное, чем любой самый голодный грибок.

Но его отчаянные усилия были напрасны — им уже овладел зов более властный, чем тяга к жизни.

Беспомощно подчиняясь ему, садд Сарк толкнулся и вошел в м'хир…

В поисках Избирающей, чья сила неодолимо влекла его на Испытание.

Стало быть, овощи. Это был способ уложить в голове то, что рассказал мне Коупелап о м'хире и Клане, хотя, как и любая модель чего-то неизвестного, она не объясняла всего до конца. Но звучала вполне правдоподобно.

Я стояла в кабинке освежителя, подставляя лицо упругим струям пены, и прикрывалась рукой, чтобы мыло не лезло в ноздри. Сосредотачиваться на теплых потоках, растекающихся по спине и плечам, было куда приятнее, чем на том, что я узнала, но деваться было некуда.

Чего мне действительно хотелось, так это поговорить с Морганом — он бы помог мне выудить из этого сумбура хоть каплю смысла. Я переключила регулятор освежителя на тонкие колючие струйки воды, чтобы смыть пену, — и задохнулась.

Что-то в м'хире — от одной мысли о присутствии там разума мне становилось худо — воздействовало на клановцев так, чтобы с каждым поколением их сила в м'хире возрастала. Сила-Выбора, как я описала ее скептику, была орудием: связи между матерью и ребенком, между Избирающей и Избранным являлись конечной целью.

Сама Сила-Выбора была чем-то сродни заряду, возникающему в м'хире вокруг Избирающей, причем в молодые годы Избирающей этот потенциал возрастал до тех пор, пока не становился достаточным, чтобы проделать постоянный коридор к силе какого-нибудь не-Избранного мужчины. Если отбросить эмоциональную окраску, то для обитателей м'хира, питающихся за счет этих потоков силы, это было нечто вроде золотоносной жилы.

Однако если вспомнить о погубленных и лишенных будущего не-Избранных, это было страшное проклятие, наложенное на нас без нашего ведома и согласия.

Я включила поток теплого воздуха и принялась обеими руками ерошить волосы, хотя чувствовала, как густые пряди дрожат, стряхивая влагу. Что ни говори, привычка — вторая натура.

То же самое можно было сказать и о привычке считать м'хир личным владением Клана. Но цепляться за подобное было не в моих интересах, и я изо всех сил пыталась уложить в голове странные идеи драпсков.

Особенно учитывая то, что одна из них была зловещим пророчеством относительно моего собственного будущего. Я передала Силу-Выбора Джейсону и избавилась от нее, как мне казалось, навсегда.

Но если верить Коупелапу и его приборам, м'хир восполняет силу, и этот постоянный приток не прекратится до тех пор, пока все не вернется на крути своя.

Пока я снова не стану столь же смертоносной и опасной, как прежде: Избирающей, одержимой тягой испытывать не-Избранных и убивать тех, кто уступит мне в силе.

Включая, возможно, и самого Моргана.

Я вышла из кабинки, чувствуя себя такой же грязной и вымотанной, какой была, когда входила в нее. «Нет», — сказала я себе твердо. В душе у меня была страшная опустошенность, как и в тот миг, когда я впервые узнала о себе всю правду — о том, что я Избирающая, и об опасности, которой я по доброй воле подвергла Моргана.

По гипотезе драпсков, ту некую форму жизни, которая напала на меня в м'хире, привлекло ко мне не то, что я делала с Драпскией, но все тот же дисбаланс силы, что служил причиной возвращения Силы-Выбора. Именно потому они хотели запретить мне входить в м'хир, пока Сила-Выбора не восстановится полностью. Коупелап боялся, что стоит мне только чуть задержаться в том измерении, как на меня нападут снова.

Очень жаль, что мое дело никак не могло подождать. Я натянула комбинезон, новехонький, еще жестковатый. Драпски приобрели его по моей просьбе. Как ни смешно, но я ощущала чувство облегчения, зная, что до меня его никто не надевал.

Убедившись, что моя дверь закрыта и заперта на задок, я улеглась на кровать. Я не знала, сколько времени меня будет, прежде чем Коупелаповы приборы не оповестят его о том, что я затеяла, — вряд ли стоило обольщаться надеждой, что удастся сохранить мою эскападу в тайне от драпсков.

Я закрыла глаза, сосредоточилась и принялась создавать в мозгу образ моей сестры, Раэль, слой за слоем привнося в него все то, что знала и помнила о ней, пока мне не стало казаться — протяни руку, и коснешься ее, услышишь негромкий голос. Образ отделился от меня, начал жить своей жизнью — сгусток шипящей энергии, уплывающий в черноту м'хира, уносящий с собой мое сознание. Поиск духа был неконтролируемым и не всегда успешным. Зато, смутно вспомнила я, уносясь вдаль, обычно это захватывающе.

«Сийра!» В моем сознании что-то вспыхнуло — узнавание, отклик, так неразрывно сплетенные с предостережением и страхом, что я едва могла разобраться в этом клубке. Вместо того чтобы попытаться это сделать, я судорожно ухватилась за Раэль, потянула ее за собой…

На каком-то уровне сознания я помнила, где находится мое физическое тело, чувствовала прохладные простыни, ощущала, как расширяются и опадают мои легкие. На другом, более непосредственном и насущном, я была солнцем, вокруг которого вращались бесчисленные миры, и один из этих миров сиял своим собственным светом, связанный со мной тончайшей ниточкой, удлинявшейся и истончавшейся с каждым мигом.