Чтение онлайн

— Можно я сегодня останусь с тобой? Мне так страшно одной в этой темной комнате. А с тобой так хорошо и спокойно. Я уже так привыкла, что, когда я засыпаю, ты сидишь рядом со мной на кровати. Можно я сегодня останусь здесь?

Здрасьте. Приехали. Ну не колоть же ей снова успокоительное, в конце концов. Все, решено, утро начнется с возвращения в семью, а то завтра она меня точно попросит заняться с ней сексом. Я подождал, пока она засопит, и отвернулся к стенке. Этот роман в мои жизненные планы совершенно не входил.

Утро выдалось тяжелым. Лена сразу же поняла, что если разговор пошел о родителях, то ей придется жить без меня.

— Ну мы же можем быть вместе! — выкрикнула она во весь голос, после того, как я сказал, что ей нужно возвращаться в семью. — У нас с тобой будет своя семья!

— Лена, у меня уже есть семья!

— Ну и что. Ты же можешь уйти ко мне! Я тоже могу родить тебе детей.

Судя по всему, она представляла свою дальнейшую жизнь совершенно не так, как я, и понадобилось потратить полтора часа плюс все мое терпение для того, чтобы уговорить ее взять себя в руки и вернуться в реальную жизнь.

— Ладно, но сначала поедем к сестре. — В конце концов она сдалась, эмоции схлынули, и у нас стал налаживаться продуктивный разговор. — Надо поговорить с ней, узнать, что да как. Как настроение дома и стоит ли вообще туда идти. Будет лучше, если сеструха позвонит первой. Скажет, что я объявилась, что завязала, так будет легче прийти в первый раз.

Сестра, как оказалось, жила совсем недалеко и сразу пригласила нас к себе. Она была примерно моего возраста, и общий язык был найден буквально через десять минут. Мы пили чай, болтали, а когда Ленка ушла в туалет, Татьяна вполголоса спросила меня:

— У вас отношения?

— Ну что ты, какие отношения, я подобрал ее ночью в городе, а она попросила меня помочь завязать с наркотой. Я почти три недели переламывался с ней. Возил в клинику, колол успокоительным, вроде как получилось.

— Значит, у тебя терпения больше, чем у меня. Я тоже боролась сколько могла, брала лекарства у себя на «Скорой», тоже колола, откачивала, а потом мне все надоело. Ну сколько же можно!

— А может быть, разница в том, что сейчас она сама захотела завязать? — Я выглянул в коридор, чтобы убедиться, что Ленка не подслушивает нас.

— Трудно сказать, может быть. Но мать с отцом на нее злые как черти. Давай попробуем позвонить. Но поедешь с ней ты.

Она договорилась с родителями на субботу. Когда мы уходили, она крепко обняла младшую сестру и тихонько сказала:

— Как хорошо, что ты вернулась. Не уходи от нас больше.

Ярким субботним утром мы заехали в супермаркет, купили торт, бутылку шампанского и маленький букетик для мамы. Предстоял трудный разговор. С учетом того, что рассказала мне Ленкина сестра, было абсолютно понятно, что отношения родителей с младшей дочерью испорчены напрочь и что наладить их по новой будет очень нелегко. В назначенное время мы позвонили в двери. Щелкнул замок, и передо мной предстали два хмурых человека, которые, видимо, не ожидали увидеть нас при полном параде, да еще с цветами, тортом и шампанским.

— Ну входите! — Папа сурово смерил меня взглядом с головы до ног, видимо, пытаясь оценить мое положение в обществе и социальный статус. «Типичный чиновник», — пронеслось в моей голове.

— Добрый день! — Я протянул маме букетик и торт. Папа не выразил никакого желания принять бутылку с шампанским, и я просто поставил ее на пол.

В центральной комнате огромной, хорошо обставленной квартиры был накрыт маленький столик. Мать ушла за вазой, отец — греметь кастрюлями на кухне.

— Готовились, — подмигнул я Ленке. — Это очень хорошо.

От запредельного напряжения ее глаза стали еще больше. Она постоянно смотрела в одну точку на стене, и оттого складывалось ощущение, что ее как минимум привели на казнь.

— Сходи помоги матери. — Я осторожно потряс ее за плечо. — Да очнись ты, в конце концов, ты же дома!

— Неа, — она помотала головой. — Потом, попозже.

Медленно, но уверенно контакт с родителями был найден. Я поведал историю нашего знакомства, рассказал, как мы по ночам жили в клинике, как ездили знакомиться с сестрой. В какой-то момент все наконец расслабились, заулыбались. Когда же наконец женская половина компании удалилась на кухню, я спросил у отца:

— Могу я в понедельник в течение дня подъехать к вам один? Нам надо поговорить без Лены.

— Да, приезжай. После трех часов мы будем дома.

Вечер закончился замечательно. Все шутили, и все бы было ничего, но Ленка наотрез отказалась оставаться дома и стала собираться вместе со мной. Я попытался остановить ее, но мама дипломатично сгладила обстановку:

— Езжай, дочка, — и, посмотрев на меня, добавила: — Ей с тобой спокойнее, чем у нас.

Мы попрощались и сели в машину. Дело было сделано. По всему было видно, что родители приняли дочку обратно, но оставалось самое сложное — заставить ее собрать вещи и вернуться к ним домой.

— Здравствуйте, это снова я.

— Привет, заходи. — Сегодня папа был более дружелюбным, чем в субботу.

Мы прошли в комнату, где на диване сидела мать, я расположился в кресле и, не дожидаясь вопросов, сразу перешел к делу:

— Значит так. Здесь на бумажке фамилия и телефон врача, который занимался нами на первом этапе. Там же написаны препараты, которые он применял и какие процедуры он ей делал. Внизу фамилия и телефон другого врача, который может провести толковую реабилитацию. Сейчас нужно с ней гулять, отвлекать, разговаривать. Надо сделать так, чтобы у нее в голове не было даже мыслей о наркотиках. Если что, вы можете звонить первому доктору на мобильник в любое время.

— В любое? — Папа издевательски усмехнулся.

— В любое, — тоном, не допускающим сомнения, повторил ему я. — Там вывалено столько денег, что он в любое время еще и на дом мог бы выезжать.

— Это все очень хорошо, но не так просто, — снова начала отец. — Я государев человек, и у меня не так много свободного времени.

— Именно потому, что вы государев человек, у вас есть все возможности заниматься лечением младшей дочери, — я прервал его на полуслове. — Это не моя, это ваша дочь! И она сама захотела вернуться в нормальную жизнь.

— Дружочек, да если бы ты знал, как она нас на весь город опозорила, если бы ты знал, сколько она у нас вещей из дому вынесла! — вдруг запричитала мать. — Сколько одежды продала, сколько электроники!

— Да вы в своем уме? — Я вышел из себя, даже не дослушав ее до конца. — Какая одежда? Какая электроника? Да у вас горе в семье! Очнитесь же наконец!

К моему огромному удивлению, на мои выкрики не последовало никакой ответной реакции. Двое взрослых людей потупили глаза, и в комнате воцарилась тишина.