Чтение онлайн

– Исключено, – отрезал Лесли. – Колье будет лежать на террасе не открыто. Под огромным колпаком, намертво соединенным с основанием. По сути дела, это тот же сейф – лишь прозрачный. Чтобы вскрыть его, потребуется изрядно времени и несколько комплектов алмазных сверл. Под мышку тоже не возьмешь и не побежишь – конструкцию с трудом поднимают четыре человека.

Кеннеди спросил с легким оттенком иронии:

– Отец так и подарит колье дочери – в огромном прозрачном сейфе?

– Нет, конечно… И это самый ответственный и рискованный момент. Футляр вынесут поближе к столам – вот сюда. Затем его откроют, Джошуа Кэппул наденет колье на шею дочери, она станцует один танец с молодым мужем… И – я надеюсь – после этого проклятая побрякушка вновь надолго исчезнет с людских глаз. А чтобы вручение подарка произошло без эксцессов, я предусмотрел следующее…

Через десять минут нам с Кеннеди стало ясно: Фрэнк предусмотрел все. И, похоже, пользуясь влиянием Кэппула, стянул на подмогу полицейские силы со всего Иллинойса. Пока он рассказывал, я в своих попытках сыграть за противника обдумывала подкоп – во время танца земля разверзается, и невеста вместе с колье рушится вниз, – но быстро оставила эту мысль. Оказывается, в подвале дома установили пару сейсмодатчиков, способных засечь чуть ли не крота, копающего свой ход…

Кеннеди озвучил наши общие мысли:

– Больше того, что сделано, никто бы не сделал… Маленький вопрос: зачем вы пригласили нас?

Фрэхне К. Лесли ответил как-то понуро и тоскливо:

– Вы верите в предчувствия? И я не верю. Но одно чувство у меня растет и крепнет в последние дни: что-то стрясется. Что-то обязательно стрясется сегодня с проклятым колье… Есть вещи, которым не стоит вылезать на свет божий, – и эта побрякушка одна из них. А зачем я вас пригласил… Всего лишь выполняя пожелание мистера Кэппула. Ему рассказала про ваше детективное агентство миссис Баскер. Миссис Джулия К. Баскер.

Ну и ну, подумала я. Оказывается, дама с собачкой, подкинувшая «Бейкер-стриту» его первое дело, тоже из Кэппулов… Тесен мир.

– Миссис Баскер поведала про ваши с доктором Блэкмор детективные таланты: что вы можете по мельчайшим нюансам во внешности и поведении многое сказать о человеке и даже безошибочно вычислить преступника. Мистер Джошуа Кэппул – он весьма тревожится за колье – загорелся этой идеей. Поэтому ваша задача проста: присутствовать на свадьбе, общаться с гостями и попытаться применить упомянутые таланты. Я понимаю, шанс невелик, гостей слишком много, но попробовать стоит… Однако нам пора ехать. Переодевайтесь, через сорок минут жду вас в машине.

– Через час, Фрэнк, через час, самое меньшее, – поправила я.

А сама подумала: наверняка парень не женат и никогда не стоял нервно в дверях, готовый к выходу, ожидая, пока жена закончит возиться с макияжем.

СТОЛЕТНЯЯ ВОЙНА V

После исчезновения Мистера Веревки, сиречь Тейлора Блэкстона, на берегах Клайд-Ривер наступило короткое затишье. Не нарушаемое пока выстрелами.

Вполне могло быть, что избежавшие объятий «веселой вдовы» мужчины старшего поколения вновь развязали бы вендетту, помаленьку втянув туда и молодежь, подросшую без привычки хвататься за оружие при виде представителя враждебного клана.

Могло, но не сложилось. Хотя пострелять друг в друга Монлезье и Кэппулам пришлось – приближалась Гражданская война.

Нетрудно догадаться, в каких лагерях оказались противоборствующие семейства. Именно на деньги старого Феликса Монлезье формировался «Белый легион Миссисипи», в который вошла самая отчаянная молодежь Иллинойса и Канзаса и которому суждено было стать лучшим конным полком в армии генерала Ли. Командовал полком сын старика, Роже Монлезье, – и полковник Соломон Кэппул (родной племянник генерала Эбрахама Кэппула, столь прославившегося в рейде Шермана) гордился тем, что именно его пушки выкосили картечью «Белый легион», пытавшийся дерзкой атакой переломить ход сражения у Индейской реки… Полковник даже хвастался, будто бы самолично наводил пушку, убившую своим выстрелом «Роже-лягушатника».

Впрочем, хвастаться долго ему не пришлось, Монлезье таких обид не прощали. И спустя два месяца скальп полковника Соломона украсил луку седла молодого конфедерата Виктора Монлезье-Ружа, происходившего из луизианских Монлезье. Сам Виктор Монлезье-Руж погиб уже в самом конце войны, при осаде Ричмонда.

В общем, можно сказать, что перипетии Столетней войны очень тесно переплелись с событиями войны Гражданской. Но если в столкновении Северных и Южных штатов победили федераты-северяне, то в схватке Монлезье и Кэппулов победителей не оказалось. Как всегда и бывает, погибли самые отважные, а уцелели те члены обоих кланов, что остались в тылу и занимались поставками в армию северян сапог с отваливающимися через сотню шагов подметками, а в армию конфедератов – мяса с душком…

А после Гражданской войны пришло их время. Правила схватки стали иными. Теперь дело решало не умение первым выхватить револьвер, но способность тихо и незаметно скупить акции нужной компании. Столетняя война стала войной экономической.

Нет, выстрелы еще порой звучали, но скорее как исключение. И никаких скидок на старинные обычаи и традиции стрелявшим уже не делалось – шли под суд, как обычные уголовные преступники.

Поначалу, в годы Реконструкции, перевес в экономическом соперничестве клонился на сторону Кэппулов. Но Монлезье в очередной раз доказали, что не привыкли теряться в изменившейся обстановке, – и постепенно положение выровнялось.

Как и в самые кровавые времена вендетты, ни один выстрел в этой войне не оставался без ответа. Когда Кэппулы выбили концессию на постройку железной дороги, проходящей через Ост-Кемпен и грозившей нанести изрядный ущерб речному бизнесу Монлезье, французы отплатили тем, что втрое подняли цену на сплавляемый по Клайду лес. И шпалы Кэппулам пришлось возить за тридевять земель, в результате стройка оказалась вовсе не такой доходной, как предполагалось… Когда Монлезье вторглись в традиционную сферу Кэппулов и возвели на своих землях огромный маслозавод, работающий на новой для Иллинойса культуре – рапсе, для заводиков правобережья, давивших традиционный подсолнечник, наступили черные дни. Но Кэппулы ответили тем, что протащили в конгрессе Иллинойса законопроект о переводе штата на газовое освещение (взяв подряд на его реализацию). В результате Монлезье несколько лет имели трудности со сбытом дешевого рапсового масла – и завод окупился гораздо позже, чем планировалось…

И конечно же, главным полем битвы стала Чикагская биржа. Если Кэппулы были заядлые «быки», то Монлезье, разумеется, не оставалось ничего иного, как стать «медведями». Ах, какие изящнейшие корнеры и рискованнейшие демпинги в исполнении соперничающих кланов хранят летописи Чикагской биржи! Люди, способные видеть романтику в бесстрастных колонках цифр, наверняка восхитятся этими финансовыми дуэлями не меньше, чем любители крови и выстрелов – подвигами Роже Монлезье-Гоша, в одиночку выходившего против полудюжины Кэппулов…

Однако к началу нового, двадцатого века стала намечаться тенденция, сильнее и сильнее тревожащая ревнителей традиций, засевших в Ост-Кемпене и Вест-Кемпье. Смерть полковника Илайи Кэппула и даже кровавые схватки Гражданской войны все более становились историей для молодых членов кланов, расселившихся по всем Штатам, – историей зыбкой и нереальной. Законы же коммерции были вполне конкретными и очевидными. Они, эти законы, гласили: в бизнесе нет друзей и нет врагов – есть Господин Доллар и Госпожа Прибыль.