Чтение онлайн

Когда кошмар отпустил меня, я ещё долго лежал с раскрытыми глазами, чувствуя как слёзы обильным потоком льются на волосы и подушку. Больше я не пытался заснуть и просто сидел на своей койке, подтянув ноги к груди, и смотрел в пустоту, стараясь прогнать все мысли и образы из головы. Сейчас все они казались мне пугающими, извращёнными и больными. Только когда первая заря окрасила свинцовое небо у горизонта в грязно-алый, я встал с кровати и поднялся на один из барельефных выступов на ближайшем окне. Залез я почти под самый потолок и город было видно достаточно хорошо, только самые дали терялись в предрассветном тумане или смоге.

Заплакал Антарес и я, почти в два прыжка, спустился вниз и подбежал к нему. Пока я менял ему пелёнки, бегал кипятить воду для ванны, козье молоко и выполнять прочие обязательные процедуры, о которых мне любезно поведала миссис Танкевикнэ, почти забыл о своём сне, тревогах и загадочном Л.О.Р.Д.е.

На часах было шесть, когда проснулся Йохан и застал меня, сидящим в позе лотоса на койке и кормящим Антареса из бутылочки.

– Доброе утро, тётя Шура, – сонно пошутил он, я улыбнулся, на что Рыжий, поморщившись, сказал. – Ой, не скалься, или причешись, уж больно страшен.

Я рассмеялся, кажется «младший брат» улыбнулся тоже. Парень плюхнулся рядом со мной, подтянув к себе колени. Мы сидели молча и слышалось лишь довольное причмокивание младенца. Когда тот насытился, я уложил его в манеж и вернулся на прежнее место, задумчиво вращая пустую бутылочку. «А кто мои родители? И… сколько мне лет?» – мелькнуло у меня в голове. Я повернулся к Йохану и спросил:

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать неделю назад стукнуло. – отозвался тот, карие глаза обратились ко мне и он задал мне ответный вопрос. – А тебе, Шурик?

Я тряхнул головой, отгоняя какие-то обрывки мыслей и после недолгой паузы пожал плечами:

– Понятия не имею, наверное где-то так же..

Рыжий усмехнулся и, перевернувшись на живот, сказал с улыбкой:

– Я так не думаю – эльфы обычно взрослеют медленнее…

Я нахмурился:

– Насколько медленнее?

Он отвёл глаза в сторону и по-дурацки надул щёки:

– Не знаю… точно… но… медленнее. Намного. Короче, ты, возможно, даже старше миссис Танкевикнэ…

Я усмехнулся. Интересно, сколько же я пролежал в шкафу Неизвестного? И… как я туда попал? Но он унёс эти тайны на Плутон, поэтому едва ли я когда-нибудь об этом узнаю.

– Расскажи мне о Л.О.Р.Д.е, – произнёс я.

Йохан почесал крупный нос с коричневатыми веснушками и неуверенно начал:

– Я мало что знаю…

– Расскажи, что знаешь. Пожалуйста.

– Ла-адно… – протянул он и, немного подумав, начал. – Во-первых, Л.О.Р.Д. – это аббревиатура от «labaratum oblatos radiates doctrina(разработка дарение лучезарное ученье)» – не помню, как переводится… Там они, кажется, эльфов улучшают… или как там мне говорили… Мо-ди-фи-ка-цию им делают – во! Так вот, это очень закрытая организация, так что никто не знает, кто её основал и кто глава сейчас – неизвестно, но, кажется, тоже какой-то эльф, хотя… стоп! Нет! – Йохан замахал руками. – Не эльф, а человек, который переделал себя под эльфа, он им, кажется, очень завидовал, но и восхищался их долгой жизнью, молодостью, выносливостью и магией… вот он и начал их отлавливать и… Мо-ди-фи-ци-ро-вать…

– Постой-постой… – прервал его я. – Ты сказал: «эльфы владеют магией» – так? – он кивнул. – А сильной?

– Да, кажется… Во всяком случае, миссис Танкевикнэ мне так рассказывала и книги давала исторические… люди раньше много воевали с эльфами, но проигрывали, потому что даже не могли к ним подступиться, поскольку… – он замолчал, что вспоминая. – «… и все стихии мира воспряли супротив нас и самых резвых подмяли под себя камни и древесные корни…» и… я дальше не помню, но это описание последней такой войны, хотя было уже огнестрельное оружие и машины, но, видимо и лесные маги не стояли на месте и тоже совершенствовали своё… оружие…

Я кивнул, вроде бы всё понятно, но кое-что никак не хотело сходиться в моей голове:

– Но если эльфы такие могущественные, то как Л.О.Р.Д. смог их заполучить?

Йохан развёл руками, и я прекратил расспросы. Наверное, только Неизвестный смог бы ответить, но… не знаю, можно ли считать, что Неизвестный – это Антарес? Впрочем, даже если так, то мой «младший братик» ещё не умеет говорить.

Наверное, пока я размышлял, прошло достаточно времени, раз товарищ уже исчез(видимо, пошёл умываться), а Антарес проснулся, возвещая об этом пронзительным визгом. Я соскочил с кровати и принялся его успокаивать, что-то напевая… это было похоже на хаотичный набор звуков, но в них чувствовалась едва уловимая система и даже рифма, темп. Я не придумывал на ходу, было похоже, что это всегда было в моей памяти, лежало на самой дальней полке и пылилось, но случайно было найдено, и ты помнишь, что это у тебя было, но не помнишь откуда его взял… может… подарили? Интересно, а могут ли воспоминания переходить по наследству? А что если я появился на свет так же, как и Антарес? Я же откуда-то знаю слова, устройство этого мира, умею говорить… значит… и Антарес может?

Когда я закончил петь, малыш успокоился и… улыбался мне… я улыбнулся ему.

– Ну, братик-Антарес, хорошо-ль тебе спалось?

– Йя! – утвердительно «ответил» он мне. Что ж, видимо, я тороплю события. Он вытянул свои крошечные ручки перед собой и начал ловить мои волосы. Я взял Антареса на руки и тот сразу же начал ощупывать моё лицо. Очень нежно взял ближайшую к себе чёрную прядь и… очень сильно дёрнул её на себя, будто хотел оторвать… вместе с кожей вокруг…

– Ах ты… Разбойник! – возмутился я. – Ну, ничего. Вот подрастёшь – я на тебе отыграюсь! – «пригрозил» я ему.

В спальню вошла миссис Танкевикнэ, теперь уже в тёмно-синем платье, украшенном лилиями кирпичного цвета.

– О, доброе утро, Шура. Йохан уже проснулся?

– Доброе, миссис Танкевикнэ, – я взглянул на койку друга, дабы удостовериться, что его там нет. – Да… Он, кажется, умываться пошёл, Вы его не видели?

Она отрицательно покачала головой:

– Нет, видимо, опять у Розы… – она улыбнулась, видя, что я не понимаю, и села на кровать, пригласив сеть рядом и начала, максимально заговорщицким тоном. – Роза – моя помощница, ей двадцать пять, а твой друг в неё по уши влюблён! Но… – воспитательница развела руками. – Та верит, что её жених вернётся из пустынь Ёак’кхан…

– А Вы не верите? – каким-то тусклым голосом спросил я. Одно название само по себе не сулило ничего хорошего тому молодому человеку, что бы он там ни делал.

Миссис Танкевикнэ вздохнула и грустно на меня посмотрела:

– Пойдём, Шура, я тебе кое-что покажу…

Она вышла, и я последовал за ней, время от времени, посматривая на вновь уснувшего Антареса. Возможно, было бы благоразумнее взять его с собой, но мне не хотелось, чтоб его стошнило где не надо. Воспитательница привела меня в библиотеку, которая выглядела как огромный книжный лабиринт, где стеллажи уходили под самый потолок, часть книг лежали на продолговатых столах, но только на одном стояла потухшая керосиновая лампа. Миссис Танкевикнэ принялась рыться в карманах юбки и вскоре извлекла узорчатую латунную зажигалку и запалила фитиль. Села за стол, я опустился рядом. Она взяла довольно большую книгу в переплёте из синей кожи с более тёмными вкраплениями на отбельных её участках, открыла и принялась неторопливо перелистывать. Я и проснувшийся Антарес с интересом следили, как проносятся пожелтевшие от времени листы с непонятными символами на них и яркие иллюстрации, которые я не успевал рассмотреть достаточно подробно, а то что увидел не могу описать. Все слова, что я успел разглядеть и запомнить, казались мне незнакомы. Очевидно, миссис Танкевикнэ догадалась об этом:

– Мало кто знает этот язык. Он очень сложный. Сама я знаю лишь пару слов и то – географические названия. Остальное для меня – лишь красивый узор на бумаге.

– Кто придумал его? – спросил я.

– Джинны – духи пустыни, самые первые жители Юпитера.

Я кивнул, и продолжил молча следить за воспитательницей. Где-то дальше середины она остановилась и положила развёрнутую книгу передо мной. Небо персиково-розовое, с лиловыми и белыми прожилками, а под ним кораллово-бордовые пески, на которых располагались самые невообразимые существа, стоящие ровным рядком. Все животные были подписаны, но мне от этого проку не было никакого.