Чтение онлайн

Они сделали заказ, Алек отказался от вина, решив не искушать Оливию. Как только официант отошел, Оливия нетерпеливо посмотрела на Алека через стол.

— Итак, что ты имел в виду, когда говорил, что нам есть что праздновать?

— Сегодня я вышел на работу, — с улыбкой объявил он.

— Алек! Правда? Ну и как прошел день?

— Все было замечательно, пока не появились животные. Оливия сочувственно улыбнулась и только потом поняла, что он шутит.

— На самом деле, все прошло гладко, — рассказывал Алек. — Спасибо, что убедила меня. Теперь я буду работать три раза в неделю.

— Ты выглядишь таким довольным, — заметила Оливия. Алек все время улыбался, и ей казалось, что перед ней совсем другой человек, а не тот мрачный субъект, с которым она встретилась в мастерской Тома Нестора.

Они подошли к стойке с салатами и наполнили тарелки.

— Вчера тебе должны были делать еще и УЗИ, так? — спросил Алек, когда они вернулись к столу.

— Правильно.

— Не близнецы?

— Только один удивительно крохотный зародыш. Пол пока не определяется.

— Каково это — быть одной из близнецов? — Алек поднял голову от тарелки. — Вы с братом, должно быть, были очень близки.

— В детстве мы и в самом деле были близки, но не совсем так, как ты это себе представляешь. — Оливия сделала глоток воды, отставила стакан. — Моя мать не бывала у врачей до нашего рождения, поэтому акушерка даже не подозревала о существовании моего брата. Я родилась нормально, а у Клинта вокруг шеи обмоталась пуповина. У него оказался поврежден мозг.

Алек сочувственно молчал.

— Мой брат был умственно отсталым, но у него были еще и проблемы со здоровьем. — Оливия вспомнила своего брата маленьким мальчиком с белой, почти прозрачной кожей, под которой на висках явственно проступали вены. — Клинт был слишком маленьким и хрупким для своего возраста, его мучила астма. Так что нас нельзя считать обычными близнецами. Мне приходилось присматривать за Клинтом.

Оливия помогала Клинту во время ночных приступов астмы. Она дралась с ребятами, которые смеялись над ним. Оливия делала за него домашние задания, пока одна из ее учительниц не сказала, что ей не удастся защитить брата от всего. «Ты должна позаботиться о себе самой, Ливви». Оливия в конце концов так и поступила. Однажды уйдя из дома, она попросту вычеркнула Клинта из своей жизни. В самом начале совместной жизни Пол предлагал ей написать брату или навестить его, но даже при поддержке мужа Оливия так и не смогла набраться мужества и вновь впустить брата в свою жизнь.

— Как он умер? — спросил Алек.

— Что-то с желудком и проблемы с дыханием. Моя мать умерла через несколько лет после того, как я ушла из дома, но Клинт и наш старший брат Эвери продолжали жить в Пайн-Барренс. Клинт обожал Эвери, но тот был плохим примером для подражания.

Официант принес заказанные блюда и поставил перед Оливией тарелку с нежным лососем.

— Это из-за брата ты решила стать врачом? — поинтересовался Алек.

Оливия покачала головой.

— В колледже я совсем не интересовалась медициной. В то время я жила у женщины-врача. Элеонора приходилась сестрой… — Как много она может ему рассказать? — Все это так запутано. Она была сестрой Эллен Дэвисон, учительницы, в доме которой я жила, когда училась в старших классах школы.

Оливия положила в рот еще кусочек лосося и медленно прожевала. Потом заговорила снова:

— Я всегда поддавалась влиянию окружавших меня женщин, старших по возрасту. Моя мать не годилась в образцы для подражания, поэтому я выросла неуверенной в себе. Когда я была маленькой, на меня влияли мои братья. К двенадцати годам я могла побить любого из сверстников. — Оливия улыбнулась. — Но, повзрослев, я поняла, что девочке не пристало так себя вести. Поэтому я стала присматриваться к Эллен Дэвисон, чтобы поучиться тому, как должна вести себя женщина. Я начала подражать ей, и это вошло в привычку. Когда я поступила в колледж, я жила у ее сестры Элеоноры. И так захотела стать врачом, как она.

— Удачно, что Элеонора не оказалась ассенизатором. Оливия засмеялась.

Они ужинали в приятной атмосфере, пока Алек не заговорил о Лэйси и Клае. Оливия вспомнила, как выглядела Лэйси несколько дней назад. Дочь явно доставляет Алеку немало хлопот.

— У них есть бабушки и дедушки? — спросила Оливия, чтобы узнать, не помогают ли Алеку другие члены семьи. — Твои родители еще живы?

— Нет, они умерли много лет назад, еще до рождения Лэйси и Клая.

— А родители Анни?

— Они даже не встречались с ними, — с горечью ответил Алек.

— Прости, я не хотела портить тебе настроение, — извинилась Оливия.

Алек отложил вилку.

— Родители Анни заранее спланировали жизнь дочери. Она должна была пройти весь положенный путь — частные школы, балы дебютанток. Отец с матерью должны были сами выбрать для нее мужа, который бы устраивал их. Когда мы с Анни поженились, ее родители вычеркнули дочь из своей жизни. Они отказали ей не только в материальной помощи, но и в общении. Я пытался с ними связаться, несколько раз звонил, но они даже не подходили к телефону. Я написал несколько писем, указывая адрес ветлечебницы для ответа, но не получил от них ни строчки. В конце концов, — Алек улыбнулся своим воспоминаниям, — я придумал, как мне показалось, замечательный план.

— И что же это был за план? Алек наклонился к ней.

— Это произошло около пяти лет назад, когда Анни в очередной раз стала замкнутой, нелюдимой, перестала со мной общаться. Я всегда думал, что эти перемены настроения связаны у нее с воспоминаниями о родителях. Поэтому я отправился в Бостон, вооружившись фотографиями Анни и детей. Я записался на прием к отцу Анни. Мистер Чейз был кардиологом.

— То есть ты пришел к нему как к врачу? Алек грустно улыбнулся.

— Хитро, да? Ты бы видела его приемную. Стильная, обставленная дорогой мебелью, отличные копии работ старинных мастеров на стенах. Одна из медсестер отвела меня в смотровую и спросила, что меня беспокоит. Я рассказал, что у меня боли в груди, и она заставила меня снять рубашку, сделала кардиограмму. Это в мои планы не входило. Я не собирался впервые встретиться с моим тестем полуголым.

Оливия невольно представила себе, как Алек выглядел без рубашки.

— Разумеется, кардиограмма оказалась нормальной, — продолжал Алек. — Медсестра вышла, и появился доктор Чейз собственной персоной. Он спросил, на что я жалуюсь, и тогда я ответил: «Я не болен, я ваш зять».

— И что он сказал?

— Отец Анни побагровел и приказал мне немедленно убираться ко всем чертям. Он вышел, хлопнув дверью. Я оделся и перед уходом вручил медсестре конверт с фотографиями и попросил обязательно передать его доктору Чейзу.

— И он получил их? Он дал о себе знать? Алек подцепил вилкой кусочек крабового мяса.

— Потом мы узнали, что доктор Чейз умер от сердечного приступа. Старая подруга написала Анни об этом через месяц после похорон. Когда я сообразил, какого именно числа он умер, то понял, что это произошло на следующий день после моего визита.

— Боже! — Оливия откинулась на спинку стула.

— Так что ты понимаешь, почему я не рассказал Анни о своей встрече с ее отцом. Она была так подавлена тем, что не узнала о случившемся вовремя и не попала на похороны отца. Господи! — Алек недоуменно покачал головой. — А вот ее мать не постеснялась появиться на похоронах дочери. Я даже не подошел к ней, хотя мог бы многое ей сказать. Чертова сука! — Он виновато взглянул на Оливию. — Прости, сорвалось.