Чтение онлайн

— Мама начала очень рано, и это ничего для нее не изменило. Она сказала мне, что только с тобой наконец почувствовала себя полноценной женщиной.

Алек вздохнул. Ему показалось, что Анни и ее откровенность каким-то образом мешали его отношениям с Лэйси.

— Что ж, если ты намерена заниматься сексом, то должна подходить к этому со всей ответственностью. — Он встал, испытывая досаду. — Но принимать противозачаточные пилюли в таком юном возрасте не слишком хорошая идея. И если ты их принимаешь, ты не должна курить. Черт побери, Лэйси, зачем тебе это? Тебе же всего четырнадцать! Неужели только потому, что это делает Джессика?

— Нет.

— Или ты боишься, что не будешь нравиться мальчикам, если откажешь кому-то из них?

Лэйси уставилась на свою куклу.

— Не имею ни малейшего понятия, зачем я это делаю. Алеку стало невыносимо грустно. Он подошел к дочери, чмокнул ее в макушку.

— Может быть, тебе стоит немного подумать, разобраться в себе, Лэйси, вместо того чтобы просто делать это. — Он подошел к двери и снова обернулся к девочке. — Ты сможешь предохраняться как захочешь, но прошу тебя, подумай немного. Ты слишком хороша, чтобы отдаваться всем без разбора.

Пол должен был поговорить с Мэри Пур, другого выхода он не видел. От его метаний начала страдать работа. Сэл Беннетт, редактор «Береговой газеты», устроил ему разнос за то, что он опоздал с одной статьей, задержал другую.

— У тебя какие-то личные проблемы? — спросил Сэл.

Пол догадался, что его одержимость стала заметна окружающим. Он все время думал об Анни и о девочке, которую он уже считал своей дочерью.

Пол дважды пытался увидеть ее издали. Он затаился неподалеку от дома О'Нилов, словно какой-то маньяк, и проводил Лэйси один раз на пляж, другой раз в кино, где она сидела рядом с парнем, умудрившимся залезть ей под юбку, как только в зале погас свет. Пол почувствовал неожиданный прилив родительского гнева.

Он все откладывал поездку к Мэри, надеясь, что какие-то жесты, черты лица Лэйси или интонация ее голоса убедят его в том, что она его дочь. Чтобы обратиться с. таким вопросом к Мэри, требовалась храбрость, которой у Пола не было. Но когда под угрозой оказались не только его рассудок, но и работа, Пол понял, что откладывать трудный разговор нельзя.

Мэри, как всегда, сидела в кресле-качалке на веранде. Сложенная газета лежала на подлокотнике. Когда Пол сел рядом с ней, она повернула голову.

— Где твоя записывающая машинка? — поинтересовалась Мэри.

— Я не захватил ее сегодня, — сказал Пол, нервно барабаня пальцами по ручке кресла. — Это не интервью. Я должен кое-что спросить у вас.

Мэри переложила газету на колени.

— Например?

— Насколько хорошо вы помните меня? — Он заговорил тише. — То есть я хотел спросить, не забыли ли вы, что я… встречался с Анни много лет назад.

Мэри кивнула.

— Иногда я забываю то, что было вчера, но случившееся пятнадцать лет назад помню отлично.

— Тогда… вы помните тот день, когда я в последний раз приходил к Анни, а вы выгнали меня?

— Да.

Пол придвинулся на краешек кресла, повернулся к ней.

— Я должен знать… была ли Анни тогда беременна? Поэтому она хотела, чтобы я уехал? Ее дочери Лэйси четырнадцать. Она моя дочь?

— А какое это имеет значение? Теперь отец Лэйси Алек О'Нил.

— Вы не понимаете. Она может быть единственным моим ребенком, и Лэйси должна знать, кто ее настоящий отец. — Пол заглянул в ясные синие глаза Мэри. — Она ведь моя, правда?

Мэри снова положила газету на широкий подлокотник.

— Думай как хочешь, — ответила она, снова принимаясь за кроссворд.

Пол долго смотрел на нее, прежде чем встать. Он не уходил, и Мэри наконец посмотрела на него.

— Я не могу освободиться от нее, — прошептал Пол. — Анни разрушает мою жизнь.

Мэри видела, как отъехала машина Пола Маселли, отлично понимая, что это не последний его визит. Он не успокоится, пока не узнает правду, и, возможно, когда-нибудь она ему все расскажет.

Мэри понимала людей, готовых на все ради собственного ребенка. Она испытывала такое же чувство к Анни, и из-за этого она содействовала ей и покрывала ее, о чем потом пожалела. «Вы моя спасительница, Мэри», — не раз говорила ей Анни, но на самом деле ее помощь принесла молодой женщине больше вреда, чем пользы.

Мэри отлично помнила день, когда выгнала Пола из Киссривер. Но еще отчетливее отпечатались в ее памяти события, произошедшие через несколько дней после его отъезда.

Синоптики предупредили, что надвигается сильный ураган. Многие жители Внешней косы уже собрали самое ценное и переехали на материк. Мэри целый день слушала радио, к середине дня штормовое предупреждение отменили.

— Судя по всему, ненастье обойдет нас стороной, — бодро вещал метеоролог, в его голосе смешались облегчение и разочарование.

Мэри с отвращением посмотрела на радиоприемник и поставила чайник на огонь. И зачем она только слушает? Открыв заднюю дверь, Мэри вышла на улицу. Небо над дюнами побелело, куда-то пропали чайки, пеликаны и гуси. Трава напряженно замерла в тяжелом, неподвижном воздухе. Океан угрожающе вздыбился, бросая черные волны далеко на берег. Мэри втянула носом воздух и снова покачала головой. Дураки они все. Завтра начнут оправдываться, говорить о непредсказуемости стихии, заявят, что не могли ничего знать заранее.

Вернувшись в дом, Мэри заварила чай и начала готовиться к тому, что неотвратимо надвигалось на Внешнюю косу. Кейлеб научил ее определять погоду по ветру и воде. Мэри заправила лампы керосином и расставила на кухонном столе. Она достала из буфета три кувшина, наполнила их водой и отнесла в спальню, где поставила на комод. Она делала все это машинально, а сама все время думала об Анни. Еще утром Мэри открыла окно, почувствовала приближение шторма и позвонила ей, чтобы предупредить о непогоде.

— Не езди сегодня никуда, Анни, — попросила Мэри. — Буря застанет тебя на пути домой.

— Синоптики говорят, что она пройдет мимо. — Молодая женщина говорила негромко, немного испуганно, хотя Мэри знала, что не буря напугала ее. — Я должна ехать, пока не растеряла остатки храбрости.

Мэри предложила поехать вместе с ней, но Анни решительно воспротивилась:

— Нет, я поеду одна.

Мэри догадывалась, что в такой день семидесятисемилетняя женщина будет для Анни только обузой. Но, представляя, как Анни в ее состоянии будет возвращаться домой, Мэри всякий раз корила себя за то, что не настояла на своем.