Чтение онлайн

Интуиция меня не подвела — не успел тан Расхэ изложить свою мысль до конца, как у меня неприятно засосало под ложечкой.

Дайн!

Выход, который он предложил, и впрямь выглядел простым, как табуретка, но при этом крайне сомнительным по исполнению и еще более сомнительным в отношении результата. В том смысле, что для меня он и правда был вполне доступен, однако хрен знает, чем все это в итоге закончится.

Кстати, с мастером Рао мы на эту тему тоже однажды заговорили, и он тогда сказал, что для меня на моем уровне развития существуют всего три гарантированных способа спастись.

Первый — постоянно носить защитный амулет и не попадать в сны-ловушки, а если уж такое случилось, то постараться в первые же мгновения оттуда свалить.

Второй — иметь под рукой опытного мага сна, который сможет меня оттуда вытащить.

А вот третий способ…

Про него учитель сказал только то, что я должен буду найти его самостоятельно. И что для того, чтобы разрушить чужой сон, мне понадобится лишь решимость и сила воли.

Правда, потом всплыли другие нюансы — магия порталов, которую я начал осваивать гораздо раньше предполагаемого срока; расщепление границ, которое, как потом выяснилось, тоже могло быть использовано в пространстве чужого сна…

Когда я узнал, что на самом деле способов спастись из сна-ловушки намного больше, чем три, то уже ни о чем другом не думал. К тому же вскоре после того памятного разговора закрутились-завертелись события на Черном озере, затем снова начались занятия в академии, за которыми наступили такие же непростые зимние каникулы и новая практика… Да и мастер Рао на эту тему тоже потом ни разу не заговаривал, и я решил, что вопрос в общем-то стал неактуальным.

И вот сегодня тан Альнбар Расхэ мне об этом напомнил. Более того, сделал это не впрямую, а с помощью наводящих вопросов, тем самым дав возможность самостоятельно решить ту старую задачку. И вот когда решение проступило в моей голове во всей своей ослепительной простоте…

Вот тогда я и понял, что насчет решимости и силы воли мастер Рао совсем не шутил. А также то, почему он считал, что я сам должен прийти к правильным выводам, ведь только тогда у меня не будет повода в них усомниться.

— Ступай, — сухо велел тан Расхэ, когда сказал все, что хотел. — Твое время истекло.

— Не подведи нас, мальчик, и не вздумай умереть раньше времени, — напутствовал меня на прощание лэн Урос, тогда как лэн Горус просто подошел и пытливо на меня посмотрел.

— Готов?

Я хмуро кивнул.

Идея тана Альнбара мне откровенно не понравилась, но другого выхода я за все время пребывания в чужом сне так и не нашел.

Лэн Горус вместо ответа вытянул руку и, как когда-то Лимо, легонько толкнул меня пальцем в грудь. Однако при этом появилось ощущение, словно меня лошадь копытом ударила. Причем хорошо так лягнула, от души. После чего меня буквально вышвырнуло то ли из сна, то ли из транса, и я в мгновение ока вернулся в тот самый сон и в тот самый миг, из которого недавно ушел.

Причем я даже стоял в той же позе, в которой застала меня встреча с предками — набычившимся, в боевой стойке и с зажатым в правой руке стило.

— Сме-э-эрть! — тут же взревела и взвыла на все лады мчащаяся в мою сторону толпа разномастных монстров.

Я непроизвольно поморщился.

От моих друзей, да и от других людей, там мало что осталось. Перекошенные звериные хари вместо лиц, костистые лапы вместо рук, вытаращенные и безумно горящие глаза, острые клыки, капающая с них слюна… одним словом, мерзкое зрелище.

Однако именно оно, пожалуй, окончательно убедило меня в том, что предложенный таном Расхэ способ не только единственно возможный, но и вполне приемлемый лично для меня. Подыхать в муках, заживо раздираемым на части иллюзорными монстрами, мне отчаянно не хотелось. Тем более зная, что смерть от их когтей будет окончательной и во сне, и наяву.

Именно поэтому я, не дожидаясь, пока они до меня доберутся, быстро вскинул руку с зажатым в ней стило, но не метнул ни в кого, не кинулся в самоубийственную атаку, а вместо этого выпрямился и прижал остро отточенное острие к левой стороне груди.

— Сон есть сон, — сказал недавно тан Расхэ. — И у него, независимо от поставленной задачи, есть свои нерушимые законы. Индивидуальный или общий, поверхностный или глубокий… будучи обособленным явлением, любой, даже очень сложный сон сам по себе достаточно хрупок. А сон-ловушка к тому же обязательно имеет привязку к тому, для кого он создавался. Ты знаешь, что такое привязка?

— Конечно, — кивнул я, напряженно размышляя, к чему именно подводит меня тан.

— Значит, тогда ты должен понимать и то, что любую привязку можно разрушить.

— Чтобы это сделать, ее сначала нужно увидеть. Ну или хотя бы ощутить.

— Нет. Во сне-ловушке привязка всегда одна. Такой сон строится для одной конкретной жертвы, он всегда индивидуален. А его единственной слабостью является то, что он непременно разрушается со смертью жертвы. Просто потому, что это — та единственная задача, ради которой он создавался.

Я замер.

— То есть вы хотите сказать…

Альнбар Расхэ снова усмехнулся.

— Смерть, если ты не знал, бывает разной. Но она в каком-то смысле дарит нам освобождение. От жизни, от боли, от сожалений и даже от того, чтобы быть марионеткой в чужих руках… Поверь, есть огромная разница между тем, когда тебя убивает кто-то другой, и тем, когда ты выбираешь свою смерть осознанно. Причем во сне эта разница особенно заметна. Потому что в первом случае привязка разрушается естественным путем, тогда как во втором…

Я на мгновение прикрыл глаза и, больше не колеблясь, одним ударом вогнал подарок наставника себе в сердце.

Все верно. Любой сон разрушается со смертью или его хозяина, или же жертвы. Но если на первое я повлиять никак не мог, то вот второй выход оказался мне вполне по силам.

Боли, как ни странно, не было.

Ни страха, ни сомнений, ни сожалений…

К тому же решение я уже принял, поэтому и сожалеть было не о чем. Причем даже в том случае, если тан меня обманул и на самом деле моя решимость во что бы то ни стало выбраться из ловушки никакого эффекта не принесла бы.

Впрочем, почти сразу стало ясно, что Альнбар Расхэ не ошибся, потому как только мое сердце остановилось, вся окружающая действительность тоже подозрительно заколыхалась и начала болезненно искажаться, словно поверхность озера, в которое злой мальчишка зашвырнул огромный булыжник.

Пространство вокруг меня внезапно пошло волнами, словно именно я был тем самым мальчишкой. Несущиеся во весь опор твари застыли, словно застопорившаяся голограмма, а потом их изображение смазалось и поплыло, будто обычное отражение. Их вопли тоже как отрезало. Гулявший в кронах деревьев ветер так же внезапно стих. Все звуки вокруг меня начисто пропали. А единственное, что осталось на месте, это ржавый, покрытый мхом и опутанный лианами старый «гараж», на дне которого заколыхалось и заворочалось нечто огромное, чужое, смертельно опасное, чье присутствие я ощутил буквально кожей.