Чтение онлайн

Удар при этом случился такой, что под нами плиты задрожали. Дворец заходил ходуном. По и без того почерневшим, выщербленным стенам зазмеились глубокие трещины. Потолок явственно просел. Оттуда на наши макушки посыпалась мелкая пыль, перемешанная с каменной крошкой. Люк, услышав раздавшийся наверху угрожающий треск, испуганно взвыл, клещом вцепившись в мою шею и спрятав лицо у меня на плече…

Однако щит все-таки устоял.

К счастью, найниитовых частиц хватило, чтобы сдержать удар даже такой неимоверной силы. Камни, которые всем махом рухнули на наши головы, безобидными булыжниками осыпались рядом. Огонь, не сумев до нас добраться, разочарованно взвыл и неохотно отпрянул в сторону. Бьющие со всех сторон молнии, обломав о нас зубы, с досадой шарахнули по и без того пострадавшему дворцу. И только вода… коварная, упрямая, настойчивая и вместе с тем могучая вода сначала мстительно окатила найниитовый щит сверху донизу, образовала вокруг него огромную лужу, а потом благополучно заморозила, чтобы хотя бы так продемонстрировать нам свое превосходство.

— Уф, — выдохнул я, на всякий случай выставляя под найниитовым щитом уже обычный, воздушный щит, чтобы не палиться совсем уж явно, и чувствуя, как дымится пострадавший от огня драймарант.

Вот вроде костюм и создан для того, чтобы не поддаваться магии, но сегодня всех его возможностей не хватило, несмотря на то, что я подстраховался как только мог. Да и, как оказалось, не рассчитан он был на магию, которую смогли выдать двое несовершеннолетних мальчишек из первого рода. Поэтому у меня на рукавах успели образоваться приличные дыры. Сам материал почернел и местами скукожился. Та его часть, которой я прикрывал голову, осыпалась мелким пеплом. Но в целом и общем я не пострадал. Так что, можно сказать, прорыв прошел успешно.

— Ну? — строго спросил я, когда все затихло, и взбешенные стихии принялись кружить вокруг нашего примороженного убежища, словно голодные кроги. — А теперь докладывайте, ваше высочество, что вы опять изволили натворить.

Люк, на мгновение замерев, осторожно от меня отстранился. После чего с недоверием взглянул на мое прокопченное лицо. С некоторой растерянностью оглядел покрытый сверкающим инеем купол, который прикрыл нас от магии. Перевел взгляд на стоящий рядом модуль, в котором лежал его маленький друг. А затем прерывисто вздохнул и опустил голову.

— Простите, лэн Гурто. Мы не хотели, чтобы так случилось.

— А что у вас все-таки случилось?

— Кэри, — сглотнув, прошептал маленький принц и поднял на меня полные слез глаза. — Кэри умирает. И я, как ни стараюсь, не могу ему помочь.

Услышав о том, что один из дьяволят при смерти, мне первым же делом захотелось спросить: как это, при смерти? Зачем? Почему?!

Не так давно, когда я собственноручно отводил детей во дворец, Кэри был жив, здоров и чувствовал себя прекрасно. А потом, выходит, опять успел во что-то вляпаться?!

Но тут Эмма выдала мне полный пакет данных на лежащего в модуле мальчика, и я, отстранившись от Люка, поспешил подняться, чтобы самому на него взглянуть. Тогда же запоздало понял, что на самом деле модуль, где лежал пацан, был не обучающим и вовсе не обычным медицинским, как я сначала подумал. А представлял собой какую-то особенную, вероятно, под заказ сделанную модель, в задачу которой входила изолированная, но довольно мощная нейростимуляция и совершенно нетипичный набор функций, которые мне раньше не встречались.

А еще я заметил, что помещение, в котором мы находились, выглядело странно и, похоже, раньше было значительно меньше, чем сейчас.

Судя по валяющимся неподалеку обломкам стен, на которые я поначалу не обратил внимания, наполовину разбитой, а наполовину сожженной мебели, полопавшимся светильникам, вспучившемуся половому покрытию, некоторое время назад здесь были вполне себе приличные покои. Быть может, даже детские. И быть может, совмещенные с игровой, уборной, компактным спортзалом, медотсеком и не исключено, что даже со спальней.

Сейчас же помещение здесь осталось всего одно. Причем порядком подпорченное вырвавшимися на волю стихиями и заваленное всевозможным мусором, в котором с немалым трудом угадывались покореженные предметы интерьера. Где-то оно было проморожено насквозь, где-то, напротив, сильно обгорело, местами его залило водой и засыпало камнями, а где-то некогда богатую обстановку просто уничтожило до голых стен, которые и сейчас бессильно глодала вышедшая из-под контроля магия…

Одним словом, от прежних покоев тут мало что осталось.

Что же касается модуля, то я с самого начала заметил, что он тоже пострадал, однако поначалу мне было некогда проводить оценку повреждений и анализировать степень активности прибора. А теперь стало ясно, что он не просто обгорел — он был похож на колченогий стол, над которым вдосталь поиздевались жестокие дети. Одна из его опор глубоко просела. Корпус оказался частично оплавлен. Панель приборов то и дело искрила. Накопитель, насколько я видел, лишь чудом остался цел. Тогда как стеклянная крышка, жалкие остатки которой пестрели множеством красных индикаторов, можно сказать, разлетелась на куски. Причем, судя по тому, что внутри капсулы осколков было совсем немного, взрыв произошел не снаружи, а изнутри.

Лежащий же в модуле Кэри и вовсе производил впечатление несвежего покойника. Смертельно бледный, не просто исхудавший, а прямо-таки высохший, словно вот-вот созреющая мумия. Кожа да кости, не иначе. И это при том, что всего неделю назад это был здоровый, веселый, озорной и прямо-таки пышущий здоровьем пацан, которому море было по колено.

Сейчас же Эмма сообщила, что мальчик и физически, и магически глубоко истощен. Его ментальные функции были резко угнетены, уровень нейромедиаторов колебался на критично низкой отметке, тогда как сам Кэри находился уже даже не в трансе, а в полноценной коме, и для него это было плохо. Магия, которая по-прежнему бушевала снаружи, похоже, тоже была его, так что у него еще и дар оказался дестабилизирован. А это означало, что пацан и правда умирал. Причем умирал неумолимо, стремительно, да еще и на всех уровнях сразу, и с этим надо было срочно что-то делать.

Более того, это было важно не только для него — вторым зрением я видел, что ауры мальчиков по-прежнему оставались связанными. Судя по всему, Люк действительно пытался помочь другу. Но не нашел иного способа это сделать, кроме как привязать свой дар и свою жизнь к его дару и жизни. И теперь они стремительно истощались оба. Причем и физически, и магически. Более того, дар Люка тоже находился на грани дестабилизации. Так что если им не помочь, один из них вскоре умрет, а второй, даже если его не утянет следом, неминуемо перегорит и навсегда лишится способности обращаться к магии.

Поскольку счет шел уже даже не на мэны, а на сэны, я велел модулю избавить меня от лишних эмоций, а затем мысленно обратился к Эмме и предложил ей очередное слияние.

Подруга, разумеется, не отказала, поэтому на несколько томительно долгих мгновений я снова стал ею, а она мной. Зато анализ ситуации мы провели практически мгновенно, и уже после этого стало более-менее ясно, что с этим можно сделать.

— Так что все-таки с вами произошло? — сухо спросил я, выпуская найниитовые нити в нутро модуля, и, пользуясь знаниями Эммы, забрался в программное обеспечение.