Темная сторона
Шрифт:
– Хорошая вещица, – мягко сказал я. – Могу вас познакомить, эту смешную мышку зовут Дорот. Когда-то он жил у стен зачарованного города Черхавла на материке Уандук, потом принадлежал королю Мёнину, потом встретил свою старость в самом сердце Пустых Земель, где повелевал вашими соседями, этими злосчастными манухами, а теперь будет твоей игрушкой… Думаю, из этого мышонка получится неплохой талисман – почему бы и нет!
– Это тот самый Дорот из древних преданий, который когда-то повелевал манухами? – встревожилась Хейлах.
– Тот самый. Не волнуйся за Хелви, милая: без своего хвоста эта мышка уже никого не заколдует.
– А ты расскажешь нам обо всем? – с надеждой спросила Хелви.
– Обо всем?! – рассмеялся я. – Ну, “обо всем” – вряд ли! А о том, что случилось с вами, расскажу. Только завтра, ладно? Или послезавтра…
– Фирменное обещание сэра Макса, – тоном знатока заметила Теххи. – Завтра, или послезавтра, или в Последний День Года, или…
– Ну, не все так страшно, – примирительно улыбнулся я.
А потом задремал прямо в кресле, да еще и с полной кружкой камры в руке – вот уж чего со мной еще никогда не случалось!
В какой-то момент я проснулся, всего на мгновение, и с удивлением обнаружил, что уже не сижу в кресле, а лежу под одеялом. Понятия не имею, как я туда попал, но это было здорово! А потом я опять уплыл куда-то в сладкую темноту сна.
Впрочем, сладкой она оставалась недолго. Меня закружили тревожные сновидения, сумбурные, как горячечный бред, но отчетливые, как кинохроника. Сперва я бесцельно бродил по узким тропам какого-то волшебного леса, а потом мне навстречу вышли жалкие, невменяемые существа, которые когда-то были эльфами этого Мира. Они пошатывались, топтались на месте и молча смотрели на меня мутными красными глазами, словно бы ждали чего-то… Но, кажется, я прекрасно понимал, чего они ждут!
И тогда я извлек из ноющей груди невидимый меч короля Мёнина и вонзил его в горло ближайшего эльфа – то ли предводителя этой сиротской шайки, то ли просто нетрезвого храбреца, отважившегося приблизиться ко мне на расстояние вытянутой руки. Он упал на землю, медленно и бесшумно, как падают листья с деревьев, а я восторженно заорал: “Следующий!” – в точности безумный вивисектор на пороге операционной.
Мой сон был полон беспричинного гнева, изумрудно-зеленой крови эльфов и неописуемого облегчения. Правда, я так и не понял, кто именно испытывал облегчение: я или мои жертвы?.. Удивительное дело: я обращался с оружием так ловко, словно вырос при дворе какого-нибудь короля Артура. Впрочем, возможно, это меч умело обращался со мной, а не я с ним…
Наконец в лесу стало темно и безлюдно, и меч короля Мёнина захотел вернуться обратно, в тайник – в мою то естьгрудь.
Я проснулся от собственного крика и от невыносимой острой боли в груди и между лопаток – словно бы кол осиновый там ворочался. Но через несколько секунд боль прошла, оставив по себе лишь легкое онемение грудных мышц да недобрую память. Я уткнулся в подушку и рассмеялся от облегчения… Впрочем, нет, нужно быть честным до конца: я не столько смеялся, сколько плакал. Рыдал взахлеб, как осиротевший ребенок, кому сказать – не поверит…
– Что случилось, Макс?
Теххи, бледная и испуганная, стояла на пороге. Она внимательно посмотрела на меня, перевела дыхание и рассмеялась: наверное, мои мокрые щеки вполне вписывались в ее картину мира. А я-то, дурак, столько раз боялся показаться ей в скверном расположении духа, прятался на улице Желтых Камней, рожу перекошенную под одеялом скрывал… Зачем, спрашивается?
– Ну, хвала магистрам, ты вполне жив! Кошмар приснился?
– Что-то в этом роде. Извини, я не хотел тебя пугать. Просто не соображал ничего… – Я шмыгнул носом, виновато улыбнулся, огляделся по сторонам и здорово удивился: – А где это мы?
– Как это – “где”? В твоем дворце, разумеется. Ты же отключился прямо в гостиной, помнишь?
– Ну, будем считать, что помню… Так это и есть моя “царская опочивальня”? Ужас какой! – Я неодобрительно повертел в руках мокрую от собственных слез узорчатую подушку и зашвырнул ее в дальний угол кровати, огромной, как футбольное поле. – То-то я смотрю, мне всякая пакость снится.
– А мне понравилось здесь спать, – возразила Теххи. – Вот сегодня я почувствовала себя настоящей царской наложницей наконец-то! И это несмотря на то, что твое присутствие в этой кровати было сугубо номинальным…
– А я в ней все-таки присутствовал? – осторожно уточнил я.
– Надеюсь, что да. – Теххи удивленно пожала плечами. – Когда я ложилась, ты здесь был. И когда проснулась, ты тоже был, где-то под кучей одеял… Ну, наверное, был. Честно говоря, я не решилась тебя беспокоить, поэтому просто встала и пошла умываться. А все остальное время я смотрела один замечательный сон. И вот там-то тебя точно не было… А что, у тебя есть основания считать, что в это время ты находился где-то еще?
– Не знаю. Честно говоря, ты такая красивая, что мне уже все равно…
– Все-таки у тебя ужасный вкус!
В голосе Теххи звучало неподдельное огорчение. Это был наш самый старый и неразрешимый спор: мне она ужасно нравится, а себе – ни капельки!
Я добрался до кабинета Джуффина сразу после обеда. Он встретил меня самым тяжелым из своих фирменных взглядов. Я устроился в кресле напротив и молча уставился на шефа. Через несколько минут я понял, что игра в гляделки – не совсем то, чего от меня ожидают, и виновато пожал плечами.
– Со мной еще никогда такого не было. Столько всего случилось… а у меня нет ни одного подходящего слова. Грешные магистры, где мой старый добрый болтливый язык?!
– Все в порядке, Макс, – мягко прервал меня Джуффин. – Дело сделано, плюшевые игрушки опять стали людьми, сэр Шурф Лонли-Локли мирно дрыхнет у себя дома, ты сам сидишь здесь. Ты сделал все, что от тебя требовалось, зачем мне какой-то подробный отчет? Без него даже лучше. Ты уже большой мальчик, у тебя вполне могут быть свои тайны, страшные и не очень…
– Тоже верно, – улыбнулся я. – Только что касается Шурфа… Сомневаюсь, что он дрыхнет. Думаю, он читает Стивена Кинга!
После этого заявления я неудержимо рассмеялся, поскольку в моем пророчестве было нечто неуловимо, но бесконечно бредовое.
– А что, это действительно так уж смешно? – с любопытством спросил Джуффин.
– Да, наверное. Но, пожалуй, только для меня. Боюсь, сам сэр Шурф будет потрясен до глубины своей благородной души, и вечером выяснится, что я должен ему хороший ужин – если уж некоторые писатели из моего Мира такое себе позволяют! Я, знаете ли, всегда расплачиваюсь за их необдуманные литературные поступки…
– Погоди-ка, – остановил меня Джуффин. – Какое-то очень знакомое имя – Стивен Кинг… А кино он, часом, не делает?