Чтение онлайн

Ненадолго сунув загубник в рот, чтобы перевести дыхание, он снова вернул его Тори. К ним присоединился третий аквалангист. На голове у женщины начала набрякать шишка там, где она обо что-то стукнулась — скорее всего, во время переворота судна, и от рассеченной кожи потянулась кудреватая струйка крови. У новоприбывшего был запасной акваланг и водолазный шлем. Надев шлем Тори на голову, Хуан нанес резкий удар ей в грудину. Она кашлянула в шлем, и под шеей у нее заплескалась вода. Веки Тори затрепетали и распахнулись, и ее снова стошнило. Хуан с помощью своего загубника выгнал воду из ее шлема, глядя ей глаза в глаза, пока она медленно приходила в сознание. И понял, что все будет в порядке, как только она сообразила, что рука чужака у нее в штанах.

Подоспели другие аквалангисты, вытащившие Тори и Хуана из тамбура. Один проверил баллоны Кабрильо. Он был внизу дольше всех, работая наиболее интенсивно. Пока что воздуха хватало, но во время декомпрессии потребуется сменить баллоны. Как только они отплыли от болтающегося на тросах научного корабля, один из водолазов передал на «Орегон», что обреченное судно можно отпустить. Мгновение спустя его медленное движение вниз перешло в неудержимое падение, и «Авалон» скрылся из виду. Концы перерезанных тросов волоклись за ним, как стальные щупальца.

Команда поднималась тесной группой, сгрудившейся вокруг Тори и Хуана. Мастер-водолаз урезал декомпрессионные остановки как только мог, но все равно истекло целых десять минут, прежде чем водолазы смогли подтащить Тори к шахте, и еще пятнадцать — прежде чем Хуан и остальные позволили матросам вытащить их на палубу.

Кабрильо стащил с себя маску и капюшон гидрокостюма, дыша всей грудью. Воздух у шахты благоухал машинным маслом и металлом, но казался сладостнее ясного горного утра. Подоспевший Макс вручил Хуану дымящуюся кружку кофе.

— Извини, старый друг, никакого алкоголя, пока из твоей крови не выйдет весь азот.

Кабрильо уже хотел сказать Хэнли, что готов рискнуть, даже если это кончится самым тяжелым случаем кессонной болезни в истории, но, попробовав кофе, ощутил обжигающий привкус шотландского, которым Макс сдобрил его щедрой рукой.

Хуан позволил Максу помочь ему избавиться от снаряжения и попытался подняться на ноги.

— Как там она? — поинтересовался слабым, тонким от холода голосом.

— С ней Джулия, — положил Макс ладонь ему на плечо, удержав на месте. — Скоро узнаем наверняка, но, по-моему, она оклемается.

Хуан тяжело осел, привалившись к стеллажу водолазного снаряжения с усталой, но довольной улыбкой. Ну, хотя бы одну жертву пиратов спасли от верной смерти. Потом обратил внимание, что несколько матросов едят шикарное мороженое из контейнеров емкостью в пинту. И понял почему. Джулии требуется место в большом холодильнике для жертв, спасти которых они не успели.

Сознание Тори Боллинджер мало-помалу конденсировалось из тумана боли. Сначала она почувствовала, что все тело ноет до последнего дюйма, но потом источник мучений сосредоточился в голени и голове.

Все остальное лишь тупо пульсировало. Она приподняла веки и тут же быстро-быстро заморгала, чтобы прояснить замутненное зрение. Над ней равнодушно сияли люминесцентные лампы. Вливался свет и через расположенный рядом иллюминатор. Сверху к ней склонились три человека. Она их не узнавала, но почему-то догадывалась, что угрозы они не представляют. На женщине белый халат, темные глаза полны сострадания и понимания. Один из мужчин постарше, чуть за шестьдесят, выглядит добродушным. Черты лица обветренные, а лысая голова покрыта веснушками, словно он уйму времени проводит под открытым небом. Незажженная трубка в углу рта напомнила ей собственного дедушку Шеймаса. А вот второй мужчина приковал ее внимание. Морщинки в уголках его глаз и вдоль широкого рта — вовсе не неизбежная дань возрасту; их выгравировал опыт, доставшийся трудной ценой. Это отличительная черта человека, сражающегося с жизнью, каждый день идущего с ней на бой. Потом она увидела его глаза — синие и бездонные, с чуть заметным намеком на чувство юмора, и поняла, что он выиграл в этой жизни больше сражений, чем проиграл.

У нее возникло впечатление, что она знает этого человека или должна знать, кто он такой. Он не артист. Может, это один из миллиардеров — искателей приключений, летающих на монгольфьерах вокруг света или платящих за то, чтобы позавтракать в космосе. У него определенно есть авантюрная жилка, этакая уверенность, рожденная историей успеха.

— Добро пожаловать обратно, — сказала докторша с американским акцентом. — Как вы себя чувствуете?

Тори попыталась заговорить, но из горла вырвался лишь хриплый клекот. Старший джентльмен протянул ей чашку и нежно поднес к ее губам соломинку. Язык мгновенно впитал воду, как пустыня — первый дождь. Она принялась жадно сосать, упиваясь ощущением жидкости, струящейся по клейкой слизи, облепившей рот.

— По-моему… — начала Тори, но тут же закашлялась. Когда приступ прошел, она прочистила горло. — По-моему, я в порядке. Просто замерзла.

И тут впервые осознала, что лежит под грудой одеял, и ближайшее к ее телу подогревается электричеством. От этого кожу покалывало.

— Когда вас доставили сюда, температура ваших внутренних органов была градуса на два ниже, чем необходимо для выживания. Вам очень повезло.

Тори огляделась.

— Это корабельный лазарет, — ответила врач на невысказанный вопрос. — Меня зовут Джулия Хаксли. Это Макс Хэнли и наш капитан Хуан Кабрильо. — И снова Тори ощутила, что знает его. Имя показалось ей знакомым. — Именно капитан вас спас.

— Спас?

— Вы помните, что случилось? — спросил человек по имени Хэнли.

Тори задумалась.

— Было нападение. Я спала. Услышала выстрелы. Это меня разбудило. Я помню, как пряталась у себя в каюте. Потом я… — Она погрузилась в огорченное молчание.

— Да ничего, — успокоил ее капитан Кабрильо. — Не спешите. Вы прошли буквально через ад.

— Я помню, как бродила по кораблю во время нападения.

Спрятав лицо в ладони, Тори всхлипнула. Капитан положил ладонь ей на плечо. Это помогло ей взять себя в руки.

— Трупы. Помню, видела трупы. Погиб весь экипаж… Дальше ничего не помню.

— Неудивительно, — заметила доктор Хаксли. — У рассудка есть защитные механизмы, оберегающие его от травм.

— После нападения на ваш корабль, — заговорил капитан, — пираты затопили его. А мы оказались рядом и спасли вас до того, как он погрузился слишком глубоко.

— Вы были на волосок от гибели, — добавил Макс Хэнли. — С момента атаки прошла пара дней. Ваше судно задержал очень соленый пласт воды.

— Дней?! — воскликнула Тори.

— Считайте себя Ионой, — тепло улыбнулся Хуан Кабрильо. — Вот только из чрева китова спасать вас пришлось нам.

— Теперь я вас помню! — распахнула глаза Тори. — Я видела вас у себя в иллюминаторе. Вы спустились, чтобы вытащить меня.

Кабрильо лишь отмахнулся: дескать, ничего особенного.

— Это же вы сказали мне идти к кормовому люку и закрыть герметичные двери. Должно быть, это вы насверлили в люке дыр. Я думала, вы хотите меня прикончить, и чуть не удрала обратно в каюту, прежде чем сообразила, что вам надо уравнять давление, чтобы вытащить меня. Это было хуже всего. Уровень воды поднимался дюйм за дюймом. Я карабкалась от нее подальше по лестнице до самого бридждека, а потом лезть было больше некуда. — Она помолчала, будто снова переживая мучительный холод воды. — Я спустилась, когда она уже доходила мне до груди. Это тянулось вечность. Боже, так холодно мне не было ни разу в жизни. Зубы у меня так стучали, что просто удивительно, как они не раскрошились. — Тори оглядела троицу, стоящую вокруг ее постели. — А потом я очнулась уже здесь.