Чтение онлайн

– И правда, – неохотно признала она. – Они и впрямь тяжелые.

Книги были большие, лапописные, в массивных переплетах из дерева и кожи. Некоторые весили под пятнадцать фунтов.

Марика отложила в сторону три тома Летописи и взглянула на охотниц, ожидая подтверждения.

– Я могу понести две, – сказала Грауэл.

– Я тоже две, – кивнула Барлог.

Это было уже четыре.

– Думаю, я тоже смогу понести две, которые полегче, – сказала Марика.

Она подвинула массивные тома Летописи к охотницам. Грауэл взяла две, Барлог другие две. Если кто-то из охотниц не доберется до крепости, они потеряют не больше двух книг.

Из оставшихся семи нужно было выбрать три.

– Какая, по-вашему, самая полезная? – спросила Марика охотниц.

Грауэл на мгновение задумалась:

– Не знаю. Я в книгах не разбираюсь.

– Я тоже, – кивнула Барлог. – Мое дело – охота. Нам от этих книг мало пользы. Просто хотим спасти, что можем.

Марика раздраженно оскалилась.

– Сама выбирай, – сказала Грауэл. – Ты у нас ученая.

Марика еще больше разозлилась. От нее требовали принять решение, причем серьезное, как будто она уже взрослая. К такому она была не готова.

Первым искушением было выбрать ту книгу, что принадлежала ее собственному логову. Однако Барлог напомнила, что логово Геррьен владело книгой по земледелию, чьи указания помогли стае увеличить урожай и сократить тяжкий труд, требовавшийся для выживания.

– Книга по сельскому хозяйству вам не понадобится, – сказала силта. – В полях вам работать не придется. Оставьте ее тем, кому она нужнее.

Что ж, одним томом меньше.

Марика оставила еще одну книгу – собрание старых историй, которые читали для развлечения маленьким щенкам. Там, куда они шли, она вряд ли понадобится. Но на дальнейший выбор Марика решиться никак не могла.

Обойдя вокруг очага, старая силта разложила книги перед Марикой, словно гадательные таблички из террака, с которыми столь часто совещались саганы.

– Закрой глаза, Марика. Освободи разум. Пусть тебя коснется Всеединое. А потом протяни лапу и дотронься до книг. Их и возьмешь.

– Чистая случайность, – проворчала Грауэл.

– Ведьмовство, – добавила Барлог и помрачнела – совсем как Мудрые, когда заходил разговор о силтах.

Им было страшно. Марика начала понимать, что лежит в корне подобного отношения к силтам. Неподдельный ужас.

Она сделала в точности так, как ей велели. Мгновение спустя ее лапа, казалось, стала двигаться сама по себе. Она ощутила кожу под подушечками пальцев, но не могла вспомнить, какая именно книга там лежала.

– Нет, – сказала старая силта. – Не открывай глаза.

Грауэл что-то проворчала Барлог.

– А вы пакуйте книги, которые она выберет, – велела старая силта. – Остальные уберите на место.

Лапа Марики дернулась к другой книге. На мгновение ей показалось, будто что-то удерживает ее запястье. Она ощутила присутствие той самой темной тени, что ассоциировалась у нее с созданиями, которых называла призраками.

Еще раз – и все.

– Открой глаза, щена, – послышался голос старой силты. – Надевай доху. Пора в путь.

Не задавая вопросов, Марика подчинилась. Надев доху, она подняла мешок и взвалила его на плечи, как показывала ей Побуда, когда они возвращались с охоты в долине Плентцо. Под непривычным весом ей стало несколько неуютно. Вспомнив поход на охоту и обратно и глубокий мокрый снег, она поняла, что, прежде чем они доберутся до крепости силт, ее ждет куда больше неудобств.

Возможно, в конце концов все же придется бросить книги.

Кто знает – может, силты пытались оказать ей услугу, отговаривая брать книги с собой.

С Ласпами, которые со все большим облегчением наблюдали за приготовлениями к отходу, обошлись без прощаний. Однако уже у закрывавших вход шкур Марика услышала, как Мудрая Ласпов молится Всеединому, желая им безопасной дороги.

Это уже было кое-что.

Пробираясь по спирали частокола и чувствуя, как на сапоги налипает снег, Марика спросила шедшую впереди силту:

– Почему мы уходим сейчас? Не безопаснее ли идти днем?

– Мы силты, щена. Мы путешествуем ночью.

– Ночь принадлежит нам, – сказала вторая за спиной Марики. – Мы – дочери ночи, приходим и уходим, когда нам захочется.

Марика вздрогнула от холода, но ветер с Жотака был совершенно ни при чем.

А вокруг нее в свете многих лун переливался блеском черноты и костей весь мир.

Ничего подобного с Марикой еще не случалось за всю ее короткую жизнь. Она никогда еще не ощущала себя столь несчастной, столь замерзшей, столь измученной. А ведь прошло всего несколько часов первой ночи в пути.

Она теперь понимала, как чувствует себя Кублин, вернее, чувствовал – напомнила она себе с тоской, – пытаясь угнаться за Замби и его друзьями.

Свежевыпавший мокрый снег превратился в топкую грязь, при каждом шаге липшую к сапогам Марики. Ее поставили предпоследней в ряду, и позади нее шла лишь прикрывавшая спины Барлог. Марика не сомневалась, что невероятно тяжелый мешок в конце концов вдавит ее в укутывавший землю белый саван, из которого она никогда больше не сможет подняться. Ветер с Жотака усилился, гоня вдоль лунных дисков обрывки серых туч и вгрызаясь в правую щеку Марики. У нее уже не осталось сомнений, что она отморозит себе половину морды. Становилось все холоднее.

Плюс в этом виделся только один: если станет достаточно морозно, их вряд ли в ближайшее время застигнет очередная метель.

Тяжкий изнурительный труд по уборке стойбища от тел вновь давал о себе знать. У нее болело все тело. Мышцы так и не отошли до конца.

Прокладывавшая путь Грауэл пыталась замедлить шаг, но силты ее поторапливали. И как тут охотнице не спешить, когда даже старшая силта могла идти быстрее ее?

Во время первого короткого привала Грауэл, которой хотелось идти помедленнее, шепотом заспорила с высокой силтой.

– Мы на территории врага, сестра, – сказала она. – Было бы разумно двигаться осторожнее, оставаясь начеку. Нам вовсе ни к чему в спешке наткнуться на кочевников.

– Сейчас ночь. Ночь принадлежит нам, охотница. И мы способны видеть то, чего не можешь видеть ты.

Грауэл с ней согласилась, но все же заметила:

– У них тоже есть свое колдовство, что они нам уже показали. Вряд ли стоит полностью полагаться на единственное…

– Хватит. Спорить не о чем. Мы не привыкли к спорам. И если ты не усвоишь этот урок за время нашего пути, он станет для тебя весьма тяжким.