Чтение онлайн

Он вновь обратился к ней:

– Порой сложно постичь, отчего происходят такие вещи. У медицины свои границы. Нам нужно знать, когда тихо уступить и предоставить все в Божьи руки.

Ну вот, залепетал, по одной таская из своего запаса утешительные заклинания. У нее таких ни одного.

– Пригласи священника, чтобы исповедать мои грехи. Я должна рассказать священнику.

– Береги дыхание. Сохраняй силы.

– Я не могу умереть со смертным грехом на душе. Мне уже никогда не увидеться с дочерью.

Властный голос изменился. Следующие его слова были произнесены умоляющим шепотом с негромким рыком:

– Анна. Я прошу. Образумься. Стоит тебе признаться не тому человеку – и он нас выдаст. Все рухнет.

Сдаваться она не собиралась.

– Если ты мне его не позовешь, это сделает Джерри. Сегодня вечером мне нужен священник, пока еще не поздно.

Он взглянул на часы, висевшие над кроватью.

– Уже поздно. – Взгляд скользнул по памятной доске рядом с часами. – Сегодня суббота. И сегодня выходной. – Сложив руки, он положил их на край кровати. – Я буду молиться с тобой, Анна. Тебя это устроит? Давай оба помолимся. – Он закрыл глаза и склонил голову.

Она кашляла, осеняя себя крестным знамением. Четки перекатывались в ее пальцах, а в легких перекатывалось дыхание. Анна Фонтейн подумала: «Все это ради моей дочки, и теперь мне никогда не быть с ней вместе».

Бернадетт поднялась с колен и села на скамью. Глядя прямо перед собой на мерцавшие впереди свечи, она делала глубокий вдох и медленный выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Дыхательная гимнастика напоминала Бернадетт, что она – а вовсе не предмет, который она возьмет в руку, – управляет ее телом и чувствами. За рулем будет она, а предмет в ее руке станет попутчиком в поездке. Она будет наблюдать за тем видением, и в ее силах решить, когда ей достаточно и она насмотрелась. Езду она прекратит, выпустив из руки предмет. Потом настанет черед тяжкого труда: переработать увиденное, вычленив действия убийцы. Хотя загадочное проклятие видения наделяло ее представлениями, при анализе увиденного она полагалась на свои приземленные способности и полученные знания.

Опустив руку в карман, Бернадетт извлекла пакетик. Сквозь прозрачный пластик внимательно разглядела бело-золотую полоску металла с одиннадцатью крошечными бриллиантами. Некогда кольца на мизинцах предназначались для мужиков, не отличавшихся изысканным вкусом, но именно такие кольца стали покупать себе одинокие женщины. Назывались они «кольцами ДС», и носить их можно было на любом мизинце. Рекламу такого ювелирного изделия она видела и по телевизору, и в женских журналах. Звезды – актрисы и рок-певицы – унизывали ими себе пальцы. Большинство мужчин понятия не имели об этом зигзаге моды, зато она сразу распознала кольцо, когда медэксперт в заповеднике показал ей руку. Она покрутила пакетик, под разными углами рассматривая кольцо, пока не рассмотрела гравировку на его внутренней стороне. Ну вот и та самая аббревиатура – ДС. Она нахмурилась, стараясь вспомнить, что это означало, вспомнив, пробормотала: «Доступна и счастлива». Кольца были призваны восславить довольство женщины одинокой жизнью. Поднеся свободную руку к груди, Бернадетт нащупала кольца под рубашкой. Они были ее вдовьими драгоценностями: обручальное кольцо мужа и ее собственное, висевшие на золотой цепочке, которую она никогда не снимала с шеи. «Доступна и несчастна», – тихо-тихо выговорила она.

Раскрыв пакетик, она затаила дыхание, стараясь собраться, пока вытряхивала кольцо в правую ладонь. Сжала пальцы, зажав кусочек металла в кулаке и закрыв глаза. Бернадетт представила себе, что она чувствует каждый из бриллиантов в отдельности, стала мысленно отсчитывать один камешек за другим: «Один, два, три…»

Пересчет бриллиантов перестал прокручиваться в сознании и мгновенно сменился изображением. Бернадетт резко и непроизвольно вздохнула, словно пловец, ныряющий в озеро. Дрожь прошила ее – озеро оказалось холодным-холодным.

Пол и расовая принадлежность убийцы ясны. Он смотрит вниз на собственные руки, которые сложил вместе перед собой. Здоровенные белые кулачищи покрыты черными волосиками. Ей видны синие брюки у него на ногах и блейзер поверх темной рубашки. Не бог весть какое описание, но лучше, чем ничего. Он поднимает голову, стоя в нескольких дюймах от двери. Она больше обычной, а посредине ее разрезает надвое какая-то линия. Две половинки расходятся – это лифт. Он выходит, поворачивает налево и идет по длинному, слабо освещенному коридору. Стены коридора увешаны большими прямоугольниками – картинами или фотографиями в рамках, – но она не может разобрать никаких деталей живописи. Он движется так быстро, что картины смазываются в красочные пятна по стенам.

Останавливается у двери. Это квартира? Может, и нет – номера не видно. Поднимает кулак, чтобы постучать. Опускает руку. Поворачивает голову в сторону и подслушивает. Что он слышит? Снова поднимает руку и толчком распахивает дверь, быстро заглядывает в нее. Что это за место? Сразу не скажешь – слишком темно и далеко, ничего не разобрать. Он входит и оглядывается. Это не квартира – какая-то крошечная комнатка. Посреди каморки белый островок. Кровать. Он неспешно к ней подходит. Под одеялом лежит женщина. Длинные белокурые волосы рассыпаны по подушке. Бледным овалом – лицо. Глаз не видно – она их наполовину закрыла. Он склоняется ближе, тянется к ее лицу – жест сугубо интимный, – потом отдергивает руку. Наверное, не хочет ее будить. Все равно у женщины широко открываются глаза. Зеленые. Изумрудные пятнышки на белой коже. Бернадетт, как ни старается, не может рассмотреть никаких других черт лица.

Он обводит взглядом комнатку, видит оранжевый стул в дальнем углу, обходит край кровати и берет его в руки. Чудной он какой-то, этот стул: неказистый и казенный на вид. За тыквенным стулом раскинулись тыквенные занавески, а ниже – подоконник, заваленный квадратами и прямоугольниками. Книги? Фото? Поздравительные открытки? Он подносит стул к кровати и усаживается. Тянется к какому-то предмету мебели, стоящему возле кровати. Небольшой комод? Обычно в спальне такой не ставят. Он берет что-то с комода. Чашка и ложка. Вылавливает что-то из чашки и протягивает ей. Не берет. Бросает ложку в чашку и ставит на место.

Он вновь смотрит на женщину. Что-то такое лежит у нее на постели. Бусины почти такие же зеленые, как и ее глаза. Бусы? Его подарок? Рядом с бусами – книга. Он вынимает что-то из нее. Закладку? Кладет то, что вынул, на комод. Что же не так с этим чертовым комодом? Позади него какие-то другие фигуры. Вплотную к стене. Что-то светящееся. Что это все такое? Какая-то электроника. Взгляд его возвращается к постели. Мужчина поднимает книгу и смотрит на нее. Отпечатанные слова. Что же здесь написано? Слишком мелко – не разобрать. Да и света в комнате очень мало.

Он встает с книгой в руках и несет ее через комнату к окну. Держа книгу в одной руке, другой берется за шнур драпировки. Занавески расходятся, и он выглядывает наружу. Молодчина! А что снаружи? Где он находится? Смотрит вниз. Комната в нескольких этажах от земли. Не очень высоко. Где? Когда? Снаружи темно, но горят огни. Уличные огни. Огни машин. Учреждения сияют всеми окнами. Неоновая вывеска: «Бесплатная стоянка». Есть на вывеске еще что-то. Часть ее закрыта каким-то низким сооружением перед зданием, похваляющимся этой самой бесплатной стоянкой. Где стоянка дается как льгота? Он в городе. Каком городе? Миннеаполис? Прямо здесь, в Сент-Поле? К нынешнему времени убийца может быть где угодно. В городе, за пределами штата. Местность, которую он видит, ему незнакома. Никаких четких ориентиров. Взгляд его поднимается и уходит вправо от вывески. Две колонны. Небоскребы? Нет. Слишком узкие. Памятники?

Он отворачивается от окна, подносит книгу ближе к глазам. Все равно большую часть текста не разобрать – очень мелкий шрифт. Название книги или главы, напечатанное наверху страницы, вполне различимо. «Числа». Что это за книга? Справочник какой-нибудь?

Закрыв книгу и положив ее на комод, он идет к женщине. Кладет книгу на комод. Возвращается к окну. Смотрит на улицу. Разворачивается, опять подходит к кровати. Смотрит на свою подружку. Она что-то говорит. Умолкает. Наверное, слушает его болтовню. Ее губы снова пришли в движение. Что-то происходит. Он смотрит на комод. Берет что-то. Это коробочка. Затем кладет ее обратно. Что-то ищет. Ощупывает одежду. Вынимает что-то белое – должно быть, платок или галстук. Она берет его.