Чтение онлайн

Договорить она не смогла. Почтенный старец с размаха влепил ей пощечину. «Нирвана» ахнула.

Я дернулся было на помощь, но в это время перед Петухом неожиданно вырос Туровский.

— Вот что, любезный, — произнес он с изрядной долей металла в голосе. — Вы мне начинаете надоедать. И, судя по всему, не только мне. Извольте пройти в свою каюту. Потом мы решим, что делать с вами.

— Что?! — недоуменно смотрел на него Петух. — Ты это мне? Ты соображаешь, кому ты это…

Закончить Туровский ему не дал.

— Соображаю, — спокойно проговорил он. И, не поворачивая головы и не повышая голоса, сказал только одно слово: — Яйцин!

Начальник охраны и безопасности моментально оказался около него.

— Я здесь, шеф.

Очень спокойно к, главное, тихо, распорядительный директор приказал:

— Проводи гостя в каюту. И последи, чтобы больше он никому не мешал. Его товарища — Геращенко, кажется? — попроси, чтобы он присмотрел за ним. Если же он откажется подчиниться, разрешаю использовать все методы, чтобы оградить пассажиров от обоих. Все понял?

— Все, шеф, — ухмыльнулся Яйцин и приказал Петуху: — Пошли, дорогой. Мы тебя сейчас бай-бай устраивать будем. Кому сказал — пошли?!

С едва заметной усмешкой Петух смотрел на Туровского.

— Дурак ты, Максим, — сказал он.

— Иди-иди, — процедил сквозь зубы Туровский.

Тот пожал плечами, развернулся и под неодобрительный гул находившихся в зале пошел прочь в сопровождении Левы Яйцина.

Туровский шумно вздохнул, вытер со лба выступивший пот, поднял голову и встретился взглядом… со мной. Я подмигнул ему и поднял большой палец. Он едва заметно мне улыбнулся, кивнул головой и как-то незаметно растворился в толпе.

По всей вероятности, он действительно хорошо знал свою работу, и появлялся в тех случаях, когда его присутствие было насущно необходимо. Короче, профессионал.

Я подошел к Рае и Стелле.

— Добрый вечер, — сказал я.

Раечка мне, можно сказать, улыбнулась, а Стелла только бросила быстрый недовольный взгляд и снова безразлично отвернулась, сказав только небрежно:

— Здравствуйте.

Общаться ей не хотелось, но я как никак журналист, и не такие бастионы крушил.

— Вы были просто великолепны.

— Спасибо.

Да, многословием она явно не страдает. Во всяком случае, с тобой, Лапшин.

— Я восхищался вами, — продолжал я вешать ей лапшу на уши в надежде растопить этот лед.

Она посмотрела на меня с сомнением, в котором читался едва угадываемый интерес: правду говорит известная личность или просто издевается.

Надеюсь, что глаза мои меня не выдали. Да они и не могли меня выдать. Она и вправду сейчас была мне симпатична, эта совершенно непонятная для меня Стелла.

— Че вы хотите? — неожиданно вульгарно спросила она.

Интересная штука жизнь. Получается, что я не ожидал, что проститутка будет вести себя как проститутка. Видно, на лице моем было написано смятение, потому что Стелла вдруг расхохоталась:

— А вы, оказывается, не такой уж и скучный, — проговорила она, закончив смеяться. — Ладно, уважаемый журналист. Я вам грубила, кажется. Вы уж простите меня. Недостаток воспитания, знаете ли.

Хлопая глазами и щедро улыбаясь, смотрела на нас Раечка, водя зрачками туда-сюда.

— Это вы меня простите, — непонятно за что, извинился я.

— Даже так? — теперь она смотрела на меня с неподдельным интересом. — Это за что же?

Я пожал плечами.

— Я просто действую по пословице, — объяснил я ей. — Если женщина не права — попроси у нее прошения. Французы иногда говорят умные вещи.

— И они правы, — кивнула Стелла. — Они правы во всем, что касается женщин. Ладно, Григорий Иванович. Вы ведь не просто так подошли, правда? Вы не похожи на тех мужчин, которые пристают к посторонним женщинам.

— Почему это? — неприятно поразился я. — Я что — произвожу впечатление добропорядочного бюргера?

— Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю, — с легкой усмешкой смотрела на меня она. — Вы не будете никогда пользоваться услугами проститутки. Вот что я имею в виду. Вы ведь не будете это отрицать?

— А кто здесь проститутки? — прикинулся я невинной овечкой, но сделал только хуже.

У нее, кажется, даже настроение испортилось.

— Григорий Иванович! — сказала она, и в голосе ее вновь появились ледяные нотки. — Если хотите говорить, то говорите. Только не надо принимать нас за полных идиоток. Это, в конце концов, невежливо.

Я был просто сражен, возразить ей мне было нечего. А когда в разговор вмешалась и Раечка, то я был просто раздавлен:

— Да, — сказала Раечка.

Я понял, что должен или разговаривать с ними как с нормальными умными людьми, или никак не разговаривать — вообще.

Я поднял руки и кивнул.

— Сдаюсь, — сказал я нормальным голосом.

Стелла внимательно смотрела на меня.

— Ну?

Я перешел к делу.

— Левит жаловался когда-нибудь на сердце в вашем присутствии? — поинтересовался я.

— В каком смысле? — не моргнув глазом, спросила меня она.

— Вы, надеюсь, правильно меня понимаете, — сказал я. — Вы сами освободили меня от необходимости изворачиваться. Таким образом вы обрекли себя на прямые мои вопросы. Разумеется, можете не отвечать, я же не следователь, в конце концов, но я хочу, чтоб вы знали одну очень важную вещь.

Я набрал в грудь воздуха. Они смотрели на меня, не отрывая глаз.

— На борту лодки происходят странные вещи, — продолжил я.

— Да уж, — не преминула вставить Стелла.

— Вот. И нужно разобраться, случайности ли все это, или кто-то так жестоко забавляется. Или у кого-то какой-то непонятный преступный умысел. В любом случае мы должны разобраться. В интеллектуальные способности Левы Яйцина, скажу честно, мне верится с трудом. Кто-то очень сильно хочет испортить нам настроение — это как минимум. И поэтому я прошу вас отвечать мне по возможности прямо и открыто. Договорились?

Стелла посмотрела на Раечку. Та таращилась на меня так, словно увидела по меньшей мере Филиппа Киркорова. Стелла усмехнулась и ответила: