Чтение онлайн

— Нас всех… — Вячеслав Сергеевич указал рукой на всех присутствующих.

— Вы не заложники! — отрубил Зотов.

— Вы так думаете?

— Уверен.

— А позвольте узнать, — вмешалась Вероника, — откуда такая уверенность? — Она широко улыбнулась.

— Это имеет значение? — спросил Зотов, не отвечая на улыбку известной актрисы.

— Хотелось бы знать…

— Вы хотите жить? — неожиданно спросил Зотов.

— Конечно, кто же не хочет!

— Я тоже, — серьезно, без тени улыбки сказал кавторанг. — Но между нами есть небольшая разница. Я могу взять на себя ответственность за вашу жизнь. А вы можете сделать подобное?..

— Не знаю, — честно призналась Вероника, — я бы не посмела.

— А я посмел… Товарищи! — возвысил голос Зотов. — Или господа, если вам так больше нравится… С этого момента командный состав подводной лодки «Заря» берет на себя ответственность и принимает решение вернуться в Мурманск.

Все молчали.

— Если у кого-нибудь есть существенные вопросы, я повторяю — существенные, — Зотов специально повторил это слово дважды, — то милости прошу ко мне в служебную каюту, где, надеюсь, мы их сможем решить.

Он обвел присутствующих внимательным взглядом, но все продолжали молчать.

— Честь имею! — сказал Зотов и покинул кают-компанию первым.

— А он мне понравился, — тихо сказала Вероника своему спутнику. — Ты знаешь, мне почему-то всегда нравились именно морские офицеры…

— Вопросы еще есть? — спросил Туровский.

— Я! — вдруг крикнула Стелла. — Я хочу спросить!..

— Пожалуйста…

— А Новый год мы будем встречать? — Стелла показала на часы. — Осталось совсем немного…

— Действительно! — зашумели все, как будто этот вопрос волновал их в первую очередь.

— Господа, господа! — Туровский поднял обе руки, призывая к тишине. — Новый год никто не отменял!.. Ровно в 23.00 здесь, в кают-компании, будут накрыты праздничные столы… Сейчас, пока есть несколько часов, вы можете отдохнуть, подготовиться. Итак, господа, я повторяю — ровно в 23.00. Как говорится, явка всех обязательна. До встречи!.. 

За всеми этими хлопотами я и забыл, что сегодня — тридцать первое декабря. Юля с Костей тоже ни словом не обмолвились на эту тему. Значит, тоже забыли. Веселая жизнь на этой лодке, если люди даже о любимых праздниках своих забывают!

Но самое интересное, в этом я был уверен, ждало нас впереди. Нас ожидал финал трагедии, и никто иной, как ваш покорный слуга, собирался быть и его режиссером, и исполнителем одной из главных ролей.

До торжественного ужина оставалась еще пара-тройка часов, и мне нужно было провести это время с максимальной пользой для себя. Ну, и, разумеется, для остальных.

Сначала я хотел попросить кое о чем командира Зотова, но, подумав, отказался от такого очевидного решения. Уверен, что он немедленно стал бы пороть горячку и испортил бы мне всю встречу Нового года. Никогда не надо спешить, а в таком деле в особенности, это я вам говорю, Григорий Лапшин.

Я просто раздувался от мыслей о собственной значимости. Меня распирало от желания немедленно раструбить всему миру, какой я умный и проницательный. Я еле сдерживался. Я проявил чудеса сдержанности. Я был не только умница — я был герой.

— Хочешь, анекдот расскажу? — спросил меня Сюткин. Мы втроем сидели в нашей каюте — я, он и Рябинина.

— Давай, — широко улыбнулся я ему.

Как-то странно на меня поглядывая, он начал:

— Прибегает монашка к настоятельнице монастыря и кричит: «Матушка, меня только что изнасиловали трое разбойников! Я шла в монастырь, а они поймали меня на дороге и все трое — изнасиловали! Что мне делать матушка?!» А настоятельница ей и отвечает: «Съешьте лимон, дочь моя». Монашка удивилась: «Это что — снимет с меня грех?» «Нет, — отвечает настоятельница, — это снимет с вашего лица выражение истинного блаженства!»

Я засмеялся, а Рябинина — та просто зашлась от хохота, и я тут же заподозрил неладное. Анекдот был не из тех, которые пользовались у ней популярностью.

Я закончил смеяться и вежливо сказал:

— Не понял.

— Что ты не понял? — хитро улыбался Костя. — Анекдот?

— Нет, анекдот я как раз понял, что там понимать, — ответил я. — Я не понял — к чему ты его рассказал?

— А-а, — рассмеялся он. — Да вот смотрю на твою рожу и все время хочется сказать: съешь лимон, Гриша! Ты просто светишься!

— Понятно, — кивнул я. — Ну что ж, Костя, ты сам начал эту тему, так что не обессудь. Дело в том, что известная тебе журналистка Юлия Рябинина дала мне сегодня согласие на наш брак.

— Поздравляю! — искренне и прочувствованно проговорил Костя. — И тебя поздравляю, Юля.

— Спасибо, — сказала она.

Но я продолжил:

— Ну вот. А это значит, — что? Что, во-первых, ты присутствуешь на нашей помолвке, а во-вторых, ты ночуешь сегодня в каюте покойного.

— Почему это?!

Господа, не волнуйтесь. Костя Сюткин — настоящий товарищ, он такие мерзкие слова произнести не мог, он все прекрасно понимает. Слова эти произнесла Юлия Рябинина собственной персоной, чем основательно меня потрясла. Во всяком случае, спесь с меня была сбита начисто.

Я вытаращился на нее.

— Как это — почему? — пролепетал я. — Но… Ты же дала согласие!

— Ну разумеется, дала, — усмехнулась Рябинина. — Я теперь твоя законная невеста, не так ли? А невеста должна блюсти свою честь. Только после венчания, уважаемый жених. А до свадьбы — ни-ни. Все понятно?

Я был ошеломлен. Я даже на Костю перестал обращать внимание. Я был просто смят этой логикой.

— Послушай, — попробовал я воззвать к ее здравому смыслу, — мы же с тобой в некотором роде уже вроде как…

Она меня перебила.

— Не хами, Лапшин, — почти ласково сказала она, не давая мне, слава Богу, закончить — я бы как пить дать запутался. — Не надо хамить своей невесте. Мы, конечно, с тобой спали когда-то, не при Косте будет сказано, но тогда я была твоей любовницей, и это не противоречило статусу… Сегодня, как известно, ситуация изменилась. Причем, как я понимаю, в корне. Я — твоя невеста и понимаю, какая высокая это честь. Я, можно сказать, ясно осознаю свою ответственность. И я буду последовательна до конца! Я буду… — она замялась, подыскивая слово.