Чтение онлайн

— Не видишь, дура, я без штанов! — заплетающимся языком говорил Левит.

— Все равно, застегните, пожалуйста, ремень, мы идем на посадку, — ворковала стюардесса.

— Пошла ты!..

— Ромасик, успокойся! — пищали девчонки, но он продолжал орать, пока неожиданно не потерял контроль и очнулся уже на снегу в самом центре Мурманска.

— Где мы?

— Вставай, Ромасик, вставай!

— Отвечайте, сучки, самому главному нефтепромышленнику!.. — Тут язык снова запнулся, потерялся во рту и позорным образом предал.

Роман Левит отключился, чтобы прийти в себя уже на подводной лодке. Как его туда затащили девицы, одному Господу известно! Но тем не менее это произошло, и была бурная ночь любви, затем — такое же бурное утро любви. И вот что странно, чем больше тормошили Романа эти ненасытные девицы, тем лучше ему становилось. То, что приятно, — это само собой. Но от этого безумного секса вдруг возникали силы, и это ощущение было для Романа новым, острым и весьма желанным…

К тому времени, когда бархатный голос вдруг возник в динамиках, которые прятались где-то под низким потолком каюты, и позвал их завтракать, Левит уже был полон сил, как юноша. Но главное — вдруг возникло то трепетное состояние, когда ждешь чуда, и чудо обязательно должно произойти.

Внешне оставаясь все тем же грубым и вульгарным толстяком — Левит никогда не обольщался насчет своей внешности — он вдруг почувствовал, что душа его теряет черствость, становится мягче, тает, постепенно превращая его, прожженного прагматика и хитрого, изворотливого дельца, в робкого юношу, в обычного шестнадцатилетнего лопуха…

Это странное чувство не покидало его все утро и даже тогда, когда он нос к носу столкнулся с известным всей стране депутатом Прищипенко. Эта встреча лишь подтвердила ожидание чуда. И все вокруг казалось радостным, веселым, понятным и мудрым до той самой ясной простоты, когда кажется, что все понимаешь и все принимаешь без исключений.

Девчонки, которых он взял в Харькове, теперь казались Левиту прекрасными, а их имена — Стелла и Рая — настоящей музыкой. И даже рука Стеллы, которая порой призывно касалась его бедра, не стесняясь удивленных взглядов остальных пассажиров круиза, не вызывала в нем вульгарных чувств. Весь мир теперь дышал гармонией, и хотелось слиться в этой гармонии со всем человечеством. И странное желание дотянуться до людей, которых он, Роман Левит, считал НАСТОЯЩИМИ, с ударением, с большой буквы и прочее, вдруг перестало волновать его, отпустило, как отпускает долгая, затянувшаяся болезнь…

И едва он это почувствовал, едва он понял, что его больше не волнуют НАСТОЯЩИЕ люди и все связанное с этим, едва он ощутил себя по-настоящему счастливым, возможно, первый раз в жизни с такой ясностью и полнотой, как вдруг откуда-то изнутри налетел вихрь, разом ударив огненной сеткой по всему левому боку. Улыбающиеся лица Стеллы и Раи вдруг превратились в мерзкие хари, в ушах раздался страшный хохот, и воздух, казалось, стал выходить из Романа, как из проткнутого мяча!..

Желая удержать жизнь, которая медленно, но верно исчезала с этим воздухом, Роман вскочил, ужасно хрипя и раздирая руками свою грудь. Хари пронеслись перед его глазами, взметнулись куда-то вверх и в сторону и с резким звоном бьющегося стекла исчезли.

— Все, — тихо произнес чем-то знакомый голос, и Левит вдруг с ужасом понял, что это его голос. Он хотел закричать, что это неправда, что так не бывает, что это нечестно, но рот лишь перекосился в беззвучном крике, так ничего и не произнеся.

Роман Левит был мертв.

Когда Зотову доложили, что один из пассажиров неожиданно скончался, он переспросил:

— Как?

— Что «как»? — не понял дежурный офицер.

— Как, ты говоришь, он скончался?

— В кают-компании, во время завтрака, — удивленно повторил дежурный офицер.

— Ты сказал «неожиданно»? — уточнил Зотов.

— Да. — В ясных глазах молодого лейтенанта читалось недоумение. Он никак не мог понять, чего хочет от него командир подводной лодки. — А что?

— Да нет, ничего… — задумчиво протянул Зотов.

— Если надо, я могу уточнить!

Лейтенант вскочил.

— Не нужно, — остановил его командир. — Значит, говоришь, неожиданно? — с какой-то странной интонацией переспросил он. — Ну-ну…

Лейтенант кивнул. Некоторое время Зотов бездумно смотрел на него, затем, словно очнувшись от каких-то своих мыслей, громко прокашлялся и, велев, следовать по намеченному курсу, вышел из рубки…

Капитан второго ранга, а попросту говоря «кавторанг», Андрей Сергеевич Зотов, потомственный морской офицер по отцовской линии, в приметы не верил и всякую чертовщину считал игрой воображения или запущенной болезнью. Но начинать развлекательный круиз с покойника! Нет, господа, это что-то из ряда вон выходящее!..

Честно говоря, уже в самом этом круизе было нечто дьявольское, но Зотов старался гнать эти мысли подальше от себя, утешаясь лишь тем, что все «развлечение» продлится не более двух недель: от католического Рождества до православного. Так сказать, от праздника до праздника. Правда, зачем православному человеку отмечать католическое Рождество, он не понимал — видимо, привычка у российского человека отмечать все подряд сильна настолько, что это уже ничем не исправишь: ни законом, ни могилой. Раз весь мир гуляет, значит и нам положено. А что уж положено — то давай! Вынь да положь!

Когда полгода назад кавторанга Зотова вызвали в генштаб Северного флота и приказали взять под свое командование атомную подводную лодку класса «Тайфун», он не удивился. Срок его «ссылки» на дизельной субмарине подходил к концу, и Зотов уже давно считал дни, когда же он, наконец, слиняет с этого «дизельного трактора».

История, как он попал на субмарину, была громкой и известной, пожалуй, не только на Северном флоте, но во всех Вооруженных Силах.

А дело было так. Кавторанг Зотов служил на обычной атомной подлодке первым помощником командира. И три месяца каждого сезона они проводили в автономке, т. е. в одиночном плавании. Задание было самым рутинным: выйти в заданный район, залечь на грунт и ждать. Чего ждать? Войны, естественно, или еще какой заварушки. И если вдруг, не дай Бог, поступит сигнал, а за ним — и подтверждение, то следовало плыть в особый район и бить оттуда по родимому противнику из всех ракет. А он, естественно, должен был шарашить по тебе!..

Так вот, возвращался Зотов из такого похода, и надо же было такому случиться, что заболел командир — слег с язвой старик, чтобы ей пусто было! Андрея Сергеевича сразу же поставили «хозяйствовать? В общем-то ничего особенного, дело-то знакомое. Но тут, как на грех, ЧП. В первую же ночь лодка кого-то протаранила. Кого? А Бог его ведает. Только потом, по повреждениям, предположили, что такую же лодку. Иногда подобное случается. Ну, заснул здесь акустик, заснул там акустик… Что же они, не люди, что ли!..