Чтение онлайн

— Я в-з-з-зегда напоминаю третьему принз-з-зу, что настала пора из-з-зменить портрет в з-з-земейной галерее! — Ненависть обжигающим потоком возвращается к Бранну, старающемуся спрятать длинную улыбку. — Его портрет не менялз-з-зя уже триз-з-зта лет!

Тонкие мерзкие пальчики ещё разок привычно смыкаются, словно пытаясь выловить чье-то нежное, беззащитное ухо прямо из воздуха, но Ворона даже не вздрагивает. Это можно считать твоим новым личным достижением, мой Дей!

— Хотя там вз-з-зего одно полотно! Наш третий принз-з-з! Никогдз-з-за не может уследз-з-зить з-з-за временем, пхф!

Да, мой волк, в этот раз колющий словами комаришка прикусил свой язык!

— Раз это требуется, я, конечно, приду, — феи в глазах Бранна парят на привычном месте, а вот руки спокойно опускаются на колени под неверящим взглядом Норвеля. — Вам лучше подождать за дверью, пока мы с моим монаршим гостем закончим трапезу.

На лице толстяка написано отчаяние, он дергается к принцу всем телом, стараясь быть угрожающим, но Ворона только сощуривается, целиком, мой волк, доверяя тебе и твоим рукам. Да, я полагаю, вполне можно порычать:

— А если нет, то монар-р-рший гость вполне готов подкр-р-репиться свежей комар-р-рятиной!

Мистер Октопа воздевает вверх половину щупалец и недружелюбно тычет в ляжку Норвеля поварешкой, видимо, обещая приготовить даже такое неблагое со всех сторон мясо по вкусному рецепту. Церемониймейстер вскидывает голову высокомерно и оскорбленно, но натыкается затылком на твою ладонь, мой Дей, и сразу ежится, теряя спесь. Цедит сквозь зубы, неповторимо зудя и шепелявя:

— Холос-с-со! З-с-св-фать больф-ф-шэ не буд-т-ту!

Маленькие осьминожки, радостно подкатившиеся к дверям, с готовностью распахивают створки, через которые ты с большим удовольствием отбрасываешь толстяка. И получаешь в награду один свирепый взгляд и двенадцать признательных. А если считать меня, то и все тринадцать, да, мой волк!

— Жаль только, что он действительно будет нас ждать, — Бранн качает головой, встает и протягивает руку. — Спасибо, мой друг.

Ворона выглядит благодарной и не менее благодарно трясет твою ладонь, ушки немного шевелятся, неповрежденные и тоже как будто счастливые. Ох, да, мой Дей, свяжешься с этими неблагими, даже уши счастливыми будут казаться!

Мистер Октопа идет смущенными овалами и обнимает твой сапог сразу двумя щупальцами, признательно крякает, свистит и ворчит! Вибрация довольного салатового осьминога — тоже весьма неблагое ощущение.

Однако же, мы чревоугодничали? Самое время вспомнить о еде, да, мой голодный волк! Ты оглядываешься на отброшенную и угодившую в воду на полу куриную ножку, но там только расплываются очень толстые придонные (припольные?) рыбки! Печальный вздох нескрываем, но все неблагие, начиная сияющим Бранном и заканчивая поварятами-осьминожками, веселятся. Шеф-повар ворчит что-то прямо в твой сапог, а Бранн переводит:

— Мистер Октопа обещает собрать тебе в дорогу самой вкусной и сытной благой еды. Ты поразил его своим поступком в сердце каждого его щупальца! Отныне король Дей желанный гость на этой кухне, — и добавляет уже от себя. — Поздравляю, мой друг.

Неблагой обед изрядно порадовал моего Дея благими блюдами, а мистер Октопа — объемным мешком припасов, который каким-то волшебным образом умещается в заплечной сумке Бранна.

Добродушный зеленый осьминог крепко обнимает тебя и твои сапоги, мой волк, на прощанье. Я полагаю потому, что мнит обувку твоей отдельной гордостью, раз она настолько высока! Бранну вновь достается лицезрение выпуклых золотых звезд на шипастом фиолетовом фоне, присосочные поцелуи и умиленное кряканье — как ни крути, а третьего принца неблагие любят.

Ой, мой Дей, ты зачем трясешь ногой? А, одна из рыбок вцепилась тебе в каблук? Вот зараза приставучая, мало им оброненной ножки, о потере которой ты до сих пор сожалеешь. Да, сожалеешь, хоть и съел чуть ли не втрое больше обычного. Ну вот и красноперая хищница наконец осталась за порогом.

Правда, как водится, любят Бранна не все, о чем не устает напоминать маячащая неподалеку круглая фигура Норвеля. Церемониймейстер опасается приближаться к вам, думаю, из-за тебя, мой волк — твой характер показался ему крут в достаточно пугающей мере. И сытый оскал ничуть не добавляет твоей улыбке дружелюбия.

Да, как и было задумано, мой Дей.

Висящий в воздухе толстяк поджидает вас в белом коридоре. Он напряженно кланяется, сжимая и разжимая кулаки, но не подлетает, общаясь преимущественно жестами: видимо, язык прикушен качественно.

Норвель призывает вас с Вороной последовать за ним, собираясь быть провожатым к галерее семейных портретов, однако еле держит себя в руках — острые ушки Бранна неимоверно притягательны и вызывают желание за них схватиться. Но ты умеешь быть пугающим, мой волк, поэтому церемониймейстер летит вперед, только оглядываясь на вас иногда и продолжая нервно шевелить комариными пальцами.

Коридор сменяется коридором, и все они выполнены в белом и голубом цветах, по мере того как мы поднимаемся, все больше смещающихся в сторону голубого. Кажется, даже апартаменты Дома Четвертой стихии отражают близость его детей к небу. Большие залы сменяются широкими анфиладами. Там выставлены образчики неблагих скульптур, которые время от времени можно распознать исключительно по пьедесталу и подписи, настолько они далеки от привычных статуй. Картины поначалу кажутся пустыми рамами, потом становится понятно, что они закрашены удивительным количеством неблагих оттенков белого! Эти странные рамы с неразличимыми картинами заставляют увериться: и кроме обеда тут может быть кое-что сногсшибательное…

Когда мы проходим очередной коридор, поуже, звук разносится ясно и далеко, как будто живые ши находятся за ближайшим углом. Да, смеющийся коридор, мой Дей!

Голоса дробятся, хотя можно различить, расслышать, что смеются мальчик и девочка. Среди белых стен, стоит тебе любопытно обернуться, мой волк, мелькает небольшая черная тень, что выглядит странно, но мелькание не повторяется, а смеющийся переход все тянется. Бранн задумчиво вышагивает рядом, но как будто разбуженный твоим движением спешит ответить на невысказанный вопрос:

— Из-за отсутствия зрения Линнэт обладает очень острым слухом, звуковые волны ходят по воздуху, и она навострилась ловить их в весьма юном возрасте, — Бранн замолкает. Теперь понятно, кому принадлежит девчачий смех. — Однажды мы играли тут в прятки, и Линнэт так понравилось, что она случайно вплела звуки игры в стены Дома.

Теперь можно различить хлопок, как если бы кого-то поймали, удивленный мальчишеский вскрик и опять хохот, видимо, Бранну тоже очень нравилось играть с сестрой.

Да, мой Дей, думаю, эти звуки проснулись с прибытием Вороны.