Тёмное пламя
Шрифт:
— Ты чего такой чумазый, неблагой? — любопытно склоняется, оглядывает следы сажи, слегка смазанной по лицу, поперек лица и по волосам. — И когда успел?
Бранн отвлекается от своих мыслей, растерянно оглядывает поднятые ладонями вверх собственные руки, как будто заметил на них сажу сейчас. Тянется в карман за платком, но его собственный — у Мэя, а тот, который пожертвовал ему благой, куда-то перекочевал. Боюсь подумать, куда, но Бранн вспоминает про салфетку, откинутую за завтраком Деем. Похоже, это была не салфетка! Кто бы различил в темноте.
Ох, этот неблагой с ума меня сведет!
Мэй, похоже, проникается проблемой — еще бы он не проникся! Острые ушки одновременно опускаются своими уголками вниз! — и тянется в свой карман, когда Бранн нащупывает и вытягивает на свет отрез ткани из одежды Франта!
Что Советник, что Мэй смотрят на нашего неблагого, совершенно оторопев. Признаться, я их понимаю. Бранн, нисколько не смущаясь повышенным вниманием, тщательно вытирает лицо, руки, а потом попросту отбрасывает тряпицу в камин.
У офицера Мэя натурально отпадает челюсть.
— Так ты?.. Так ты не пришьёшь? — офицер вместо слов прихватывает Ворону за плечо, проводя по швам и лоскуткам. — А зачем резал?
Советник настораживается — вероятно, понимает, что пропустил еще какой-то знаковый момент дуэли. И не сказать, что это понимание его радует. Взгляд Джареда все больше напоминает Белого змея, по мере того, как Бранн говорит. Очень спокойно и обстоятельно говорит.
— Я и не собирался пришивать, — сегодня Бранн от Мэя не шарахается, косится разве что и медленно выскальзывает из-под руки волка. — А отрезал затем, чтобы напугать благих ши. Их надо было напугать — и я напугал.
Мне кажется, в глазах у Джареда искрится что-то морозное синее, когда он отворачивается, оставляя расспросы Мэю, еще не пострадавшему сегодня от хода мыслей Вороны. Пусть расспросит, а Джаред послушает. И потом еще разок уточнит ход дуэли у Мэя, основную схватку он видел несомненно, но чтобы подойти к Лесному лорду в нужный момент, Джареду тоже требовалось время. Наверное, отвлекся, заторопился, когда увидел, что Франт повержен.
— Напугать? Чтобы напугать?! — Мэй все ещё не совсем верит, что у Бранна могут быть и обычные объяснения своему поведению.
Офицер ошарашен, но это не мешает ему перехватить выскальзывающую Ворону еще раз, ближе к воротнику. Бранн поджимает губы и продолжает медленно отшатываться.
— Конечно, — сам он на редкость бесстрастен, среди его мыслей успевают мелькать схемы. — Благой Двор отчего-то решил, что неблагой не может быть страшным. Я могу. Но это не значит, что я самоубийца: ходить в одежде своих жертв.
И пожимает плечами! Для него это нормально! И объяснимо! И совершенно логично! Да ты хоть приглядись к волкам, Бранн! Как они реагируют на твои слова?
О! Мне удалось добиться вдумчивого взгляда на ошарашенного Мэя, разве что не поднявшего шерсть на загривке, и на отстранившегося Джареда, прикидывающего, что ему делать с паникующим Благим Двором — при самом плохом раскладе.
Ну и что ты думаешь теперь, Бранн? Только не вслух!
«Реагируют не так, как Дей»? Серьезно? Бранн, ты безнадежен.
Неблагой то ли не слышит меня, то ли его все-таки не трогает мое мнение, Бранн оборачивается к Мэю, который вздумал уточнить что-то о вчерашней дуэли. Советник прислушивается, что не мешает ему одновременно строить свои планы и продолжать мысленно интриги с учетом нового фактора — если подсчитать все лоскутки на куртке Вороны, можно начинать впадать в панику. Ну, обычным ши. Которых и учитывает наш продуманный Советник. Для необычных, я полагаю, у него планы посерьезнее и поинтереснее.
Те же Финтан, Фордгалл и пока лишь заявившийся Флинн. Думаю, Джаред сосредоточен на том, чтобы не дать им использовать Бранна в своих играх. Что бы лесовики ни задумали!
Мэй наконец перестает расспрашивать Бранна, однако не удерживается от вопроса напоследок:
— И где ты так лихо научился отрубать головы? — Мэй интересуется совсем тихо, будто по секрету. Его это волнует как воина и волка, от неблагой птицы он подобных умений явно не ждал.
Наш неблагой тоже переходит на шепот, доказывая: на что-то он все же реагирует как положено! Впрочем, его ответ…
— На болоте. Там было довольно много умертвий и упырей, им голову отрубить труднее. Живые противники не такие… — подбирает слово, не глядя на вытягивающееся лицо Мэя, — упругие. У болотников мышцы плотнее и жестче. То есть были.
Офицер недоверчиво смеряет неблагого взглядом:
— И откуда такой опыт?
Да, раз неблагой рассчитал удар… Должен быть первый, который он не рассчитал. Хотя я не понимаю, отчего Мэй считает, будто при Неблагом Дворе некому рубить головы. Бранн мог вынести этот опыт оттуда же…
— На нас с королём Деем по дороге напало одно достаточно неразумное создание…
Я вижу, как перед внутренним взором Вороны встает место силы, слепой Дей, отброшенный вперед, каменные лезвия, слишком широкий замах и отрубленная голова друида. Нда уж. «Достаточно неразумное создание»! Потом в его памяти мелькает обезглавленный Паук, и Бранн поправляется.
— Ну, может, пара неразумных созданий. И у меня была возможность потренироваться.
Ворона на этот раз почти выскальзывает из-под руки Мэя, но офицер и теперь не замечает попытку вывернуться. Глубоко вздыхает, перешагивает ближе, устраивает ладонь на плече неблагого удобнее. Гнутые брови Бранна трагически заламываются.
Да, не всё ему запутывать благих! Благие тоже умеют быть сложными собеседниками!
Однако мироздание, видимо, благосклонно к нашему неблагому — открывается секретная дверца, из которой показывается Дей.
Его костюм выполнен в тех же строгих тонах Дома — черном и серебряном, но теперь это бархатное сюрко, богато отделанное, вычурное и заметное, оно подчеркивает высокий рост, крепкие плечи, благородную осанку уже не принца — короля. Серебристая вышивка плотно покрывает рукава у запястий, жесткий воротник рубашки, двумя оборотами опоясывает шею и спускается по груди к поясу. Меховая оторочка воротника сюрко спадает черно-серыми ворсинками, слегка взметываясь вверх на каждом шагу. Или потому, что Дей молод, или потому, что он сам настоял, но длиннополой накидки в его костюме нет. Может быть, пока.
Повязка выглядит вызывающе-насмешливо, словно скрывает не раны, а истинное зрение. В общем-то, так оно и есть.
Стоит моему волку показаться в кабинете Советника, Мэй вытягивается в струнку, Бранн подбирается, почти незаметно улыбаясь, сам Джаред приближается неслышно, придирчиво оглядывает, одобрительно кивает.
— Что за драматичное молчание? Я всех вас тут чую! — мой волк, похоже, в настроении ловить подданных за хвосты. Улыбается широко: — Кому рубить голову?
Мэй хмыкает, Джаред неодобрительно шевелит бровью, Бранн озадачивается, портные склоняются за спиной моего волка в низких поклонах, но внимание переходит на неблагую по самые свои голубые ушки фею!