Тёмное равновесие
Шрифт:
— Стой, куда ты в таком состоянии? — сурово сказал жрец, хотелось уткнуться в его грудь и плакать, но остатки разума ещё присутствовали в моей голове. Я не могла себе позволить подвергнуть опасности любимого мужчину.
Он держал мои руки, я обмякла, успокоилась. Он посадил меня на диван. Слёзы все ещё текли по моему лицу, и всхлипы прорывались из груди.
— Принесите воды! — распорядился Эш.
Рэддем указал стражникам, где они могут найти воду.
Я смотрела перед собой невидящим взглядом. Принц обращался, очевидно не ко мне:
— Сегодня второй день фестиваля, она должна ведь присутствовать?
— Безусловно, — подтвердил Рэддем.
— Я переживаю, как она доберется и будет там… Ты присмотришь за ней?
— Да, — спокойно ответил жрец.
— Отвечаешь за неё головой, жрец! Слышишь?
Я не видела Эша, поэтому готова была поклясться, говорил его отец, тот же голос, та же интонация и эти слова… Я оглянулась, это был принц.
— Да, ваше высочество, — всё так же спокойно отвечал жрец.
— Оставить стражу? — спросил принц.
— Не стоит, к чему она?
— Вдруг нападут? Люди после вчерашнего… Могут быть злы на магов…
— Люди, ваше высочество, не проблема для меня, и если я убью нападавших с помощью магии, я даже не нарушу закон… — спокойно, уверенно, надменно… Я смотрела на жреца и понимала, что влюблюсь в него всё сильнее.
— А монстры? Откуда взялся вчерашний?
— Я не знаю…
— А если нападёт такой же?
— Ваши стражники, очевидно, были бессильны вчера… Не переживайте, ваше высочество, госпожа Мирабель будет в порядке.
Принц ещё раз попытался подойти ко мне, но я отвернулась, давая понять, что не намерена общаться. Он и его стражники ушли, по прошествии минут пяти Рэддем сконцентрировался, видимо проверяя пространство на присутствие посторонней энергетики, затем спросил спокойно:
— Часто его высочество распускает руки? — говорил спокойно, а в глазах — целая буря.
— Первый раз… Пытался.
— Это от бессилия, всё вышло из-под его контроля, и он творит всякую дичь.
— Рэддем, никогда больше не делай так! Он мог тебя казнить! — на глазах опять навернулись слёзы.
— Ты думаешь я сейчас этого не понимаю? — улыбнулся насмешливо жрец, — но, как я уже говорил ночью, с тобой я совершаю безрассудные поступки, — Рэддем вздохнул, — я не мог допустить, чтоб он ударил тебя…
— Лучше пусть он ударит меня, чем прикажет тебя обезглавить…
— Да, наверное так, — засмеялся Рэддем, — но, повторюсь, я не особо раздумывал в тот момент. Я просто увидел, как он заносит руку для удара, а перед ним — ты. Я как-то машинально предотвратил эту несправедливость.
— Так ты теперь борец за справедливость? — улыбнулась я, — принял учение Эрро?
— Нет, сахарок, я всё ещё приверженец культа Халла и, поверь, этот ублюдок-принц заплатит за всё, — глаза Рэддема сверкнули стальным блеском, выражение лица было злым и бескомпромиссным.
— Я верю тебе, — сказала я и взяла его за руку.
Рэддем привлек меня к себе в обьятья и нежно поцеловал в висок.
— Мира, ты ведь понимаешь…
— Я должна помириться с принцем… Понимаю, — вздохнула я, — я постараюсь, — глаза наполнились слезами, — если бы ты знал, как паршиво мне от одной мысли об этом…
— Не думаю, что я пойму в полной мере, сахарок, но в целом могу представить, — жрец поднялся и потянул меня за руку, — надо идти, Мирабель.
По пути мы встретили Сану и Ива и обсудили, как быть, чтобы скрыть тот факт, что появление монстра — наших рук дело.
На площади было гораздо меньше людей, чем вчера. Но те, кто был веселились не меньше: пели, плясали, пили хмельные напитки, участвовали в соревнованиях и играх.
— Я помню, как однажды я играл в такую игру, — рассказывал нам историю Ив, — ловил ртом яблоко в бочке с водой, я был молод и амбициозен и решил победить во чтобы то ни стало… Вот оно ко мне подплыло, я хвать его, а оно — нет, выскользнуло, уплыло. Я снова хвать, оно опять от меня, проклятое яблоко… Вот так несколько попыток, но яблоко не сдавалось и тогда я… Ухватился, оно начало выскальзывать, ну а я потянулся за ним, потом ещё и ещё… Так и оказался в бочке с водой! Люди вокруг смеются, а я в бочке, зато с яблоком во рту, как свинья запечённая!
Рассказ Ива нас рассмешил, мы смеялись, а он всё продолжал рассказывать свои истории. Я почувствовала чей-то взгляд и улыбка тут же сошла с моего лица. Принц внимательно наблюдал за нашей компанией. Я отвернулась и больше не смотрела.
— Пойди теперь, попробуй поймать яблоко, — подстрекала Сана.
— Э, нет. Сейчас падать в бочку не позволительно, — вздохнул Ив, — и хватит веселиться, наследник престола с нас глаз не сводит.
Ив и Сана разошлись по разным сторонам, Рэддем остался возле меня. Он стал серьёзен и подчёркнуто холоден.
— Они с нами? — спросила я.
— Ив и Сана? Да, — Рэддем смотрел в сторону.
— Почему я их не видела?
— Ты много кого не видела, но это не важно.
— А Дуя?
— Что Дуя? — Рэддем усмехнулся, глядя на меня.
— Тоже…
— Почему ты так о ней волнуешься? Неужели всерьёз ревнуешь меня к ней?
— Нет, я… Не имею права на ревность…
— Почему? — жрец удивлённо приподнял брови.
— У меня отношения с принцем… — я опустила глаза.
— А если б у тебя был выбор, отношения были бы с принцем?
— Нет, — уверенно ответила я.
— Я бы никогда не предпочел Дую тебе… Но во-первых, я знал тебя не всю жизнь, а во-вторых, не так давно ты меня ненавидела.
— Не так давно ты объявил мне, что между нами всё было в последний раз…
— И это было бы правильно, но… — он вздохнул.
— Но?
— Но разум проиграл в случае с тобой, и знаешь, что? Я не жалею. И плевать, что я рискую головой, жаль только, что и твоей головой рискую тоже…
Я нервно закусила губу. А мне было не плевать, что он рискует головой. Я потеряла Дорна, директора Харвина… Если я потеряю и Рэддема, я сойду с ума, не переживу, это неправильно. Принц куда-то пошёл.
— Я должна идти, Рэддем, — в глазах застыли слёзы.
— Делай, что должна, — равнодушно сказал Рэддем, — всё хорошо.
Я последовала за принцем и догнала его, попыталась подойти, но путь мне преградила стража. Я ошарашенно застыла, глядя на него.
— Вы в своём уме? — зло спросил Эш, — пустите её!
Я подошла к нему уже более робко, чем собиралась, совершенно не понимая, что происходит. Было даже немного страшно.
— Не бойся, они не причинят тебе вреда, — мягко сказал Эш.