Чтение онлайн

Она открыла глаза, вздрогнула и села. Ничего не понимая со сна, испуганно огляделась по сторонам. Она у себя дома, в своей кровати. Ничего не изменилось: задернутые занавески на окнах, сквозь которые проникает серебристый лунный свет, образуя на полу узкую дорожку, столик около кровати, дверь...

Элизабет снова и снова обводила тревожным взглядом спальню, пытаясь понять, что ее так напугало: сон, закончившийся кошмаром, или нечто иное. Но спальня выглядела как обычно, все вещи оставались на своих местах, а в доме стояла мертвая тишина. Гнетущая, враждебная, затаившая в себе смертельную опасность.

— Я одна! — громко произнесла Элизабет, пытаясь успокоить себя. — Здесь никого нет. Я одна.

Несколько минут она прислушивалась к тишине, а потом легла и закрыла глаза.

«Я одна», — мысленно повторила Элизабет и, осознав истинный смысл произнесенной ею фразы, заплакала, уткнувшись лицом в подушку. Одна, наедине со своими несбыточными мечтами о любви и надеждами на счастливую жизнь. Она одна. Она очень одинока.

Глава 19

Сквозь сладкую дрему Ник слышал какой-то звук, напоминающий постукивание. Ему снилось, что он сидит в машине и кто-то тихонько стучит кончиками пальцев по стеклу, пытаясь привлечь его внимание. Краем дремлющего сознания Ник понимал, что это происходит в реальности, но проснуться и открыть глаза у него не было сил. За последние две с половиной недели он ни разу не спал по-человечески: все урывками, не более трех-четырех часов в сутки.

Стук не прекращался, и усилием воли Ник заставил себя выбраться из сладкого, необыкновенно приятного сна и открыть глаза. Несколько секунд он сидел, ничего не соображая, борясь с желанием снова заснуть, потом в голове его начало понемногу проясняться, взгляд стал осмысленным, и Ник с удивлением обнаружил, что находится в салоне своего джипа. Взглянул на часы и мгновенно все вспомнил. Накануне вечером он приехал в Порт-Мэдисон, остановил машину на улице, где жила Элизабет Найт, и всю ночь наблюдал за ее домом, надеясь заметить какого-нибудь подозрительного субъекта, например, Фергюсона, следящего за домом или прогуливающегося неподалеку.

Без четверти шесть утра. Последний раз, когда Ник смотрел на часы, была половина шестого. Значит, все-таки его сморил сон, и он проспал пятнадцать минут. Ник снова услышал постукивание, разбудившее его несколько секунд назад, повернул голову и увидел за стеклом машины Элизабет.

— Ник! — звала она, постукивая по стеклу пальцами левой руки. — Ник, ты слышишь меня? — В правой руке Элизабет держала кружку, от которой поднимался пар.

Он быстро опустил стекло, Элизабет протянула ему кружку с кофе и взволнованно спросила:

— Что ты здесь делаешь?

— Отдыхаю в машине, — усмехнувшись, ответил он, с наслаждением делая несколько глотков горячего крепкого кофе. На кружке была изображена картинка из диснеевского мультфильма «Пиноккио».

— У тебя целая серия таких кружек? — улыбаясь, спросил он.

— А ты разве не видел их на кухне? Вкусный кофе?

— Да, спасибо. Он очень кстати.

— А кружка с «Пиноккио» тебе подходит? — шутливо спросила Элизабет.

— Сейчас бы я выпил кофе даже из «Мэри Поппинс»!

Ник допил кофе, почувствовав, как приятное тепло разливается по всему телу, улыбнулся и протянул пустую кружку Элизабет. Она отступила на шаг, и он заметил, что на ней темно-синее шерстяное пальто, а из-под него выглядывает тонкая полоска шелковой ночной сорочки, отороченной кружевом. Значит, Элизабет проснулась, подошла к окну, увидела его джип и вышла на улицу... Лицо Элизабет было без косметики и от этого казалось очень свежим, даже юным; в светло-голубых глазах блестели огоньки.

— Так что ты здесь делаешь? — спросила она, наклоняясь к стеклу джипа.

— Я же тебе сказал: ехал мимо, решил остановиться у твоего дома и спеть ночную серенаду под балконом, — шутливо ответил Ник, пытаясь справиться с охватившим его волнением.

Элизабет протянула руку и положила ее на плечо Ника.

— Ник, значит, ты всю ночь провел около моего дома? Ты... охранял меня?

— А чем мне еще заниматься по ночам? Я много раз рассказывал тебе, что веду скучную, однообразную жизнь, и подобная ночная вылазка хоть немного скрашивает ее. — Ник очень боялся, что Элизабет истолкует его появление у своего дома как свидетельство реально нависшей над ней опасности. — Всю ночь я мужественно боролся со сном, но в какой-то момент ему удалось меня победить, и я заснул.

— Сколько же ты спал?

— Пятнадцать минут.

Элизабет, сокрушенно покачав головой, сжала плечо Ника.

— Пойдем в дом. Тебе надо отдохнуть и поесть.

— Ты хочешь накормить меня завтраком? — изобразив изумление, воскликнул он, выходя из машины и разминая затекшие руки и ноги.

— А тебя это удивляет? Могу угостить тебя жареными бобами и омлетом.

— Жареными бобами? А, вспомнил: ты же из Калифорнии! А можно омлет без бобов?

— Можно, — рассмеялась Элизабет. — Если ты их не любишь, тогда я приготовлю тебе яичницу с беконом и черничный сок.

— Поздравь меня! — оживленно воскликнула Элизабет, когда они с Ником позавтракали и перешли в гостиную. — Не все в жизни так безнадежно, как мне казалось. После долгих переговоров и препирательств мне все-таки удалось убедить комиссию записать в условия досрочного освобождения Фергюсона пункт, по которому он обязуется не общаться со мной ни при каких условиях. Не появляться около моего дома, не звонить — в общем, навсегда исчезнуть из моей жизни. А если Фергюсон посмеет нарушить данное условие, то я... — Элизабет на секунду запнулась, а потом выпалила: — Я убью его! Пущу ему пулю в лоб!

— А ты уверена, что у тебя хватит сил и мужества выстрелить в Фергюсона, если он нарушит это условие? И у тебя не дрогнет рука? Отнять жизнь у человека, пусть даже преступника, насильника, убийцы, не так просто, как кажется. Ты сможешь сделать это в случае необходимости, Лиз?

— Не знаю. Много раз этот вопрос я задавала зрителям с экрана телевизора, а сама для себя так и не решила. Но если... — Она умолкла на полуслове.

— Лиз, я тебя понимаю, — кивнул Ник. — В жизни бывают всякие обстоятельства. И если Фергюсон все-таки посмеет надоедать тебе или, того хуже, станет угрожать и возникнет критическая ситуация, то ты, возможно, и применишь оружие. Лишить человека жизни очень тяжело, но иногда это бывает просто необходимо.

Произнося эти слова, Ник вспоминал свое первое дело, которое ему поручили расследовать в отделе убийств. Собственно, там и расследовать-то особо было нечего. Папаша-наркоман выбросил из окна четвертого этажа свою двухлетнюю дочь из-за того, что жена истратила деньги на продукты ребенку. А он, горе-отец, намеревался приобрести на них наркотики. Как же Нику хотелось пустить пулю в лоб этому подонку, когда ночью он с другими полицейскими примчался по срочному вызову! Внизу, под окнами дома, лежало мертвое тело ребенка, его мать вне себя от горя захлебывалась от рыданий, а папаша невозмутимо объяснял им, что деньги были нужны ему на наркотики. Господи, как тогда Ник надеялся, что этот подонок окажет сопротивление или попытается бежать! С каким бы удовольствием он пустил пулю в лоб этому негодяю! Но тот, словно почувствовав опасность, никуда не сбегал и сопротивления полицейским не оказывал. Жаль...