Чтение онлайн

— Я только не понимаю, для чего ваш коллега наблюдает за мной, — продолжал Фергюсон, закончив мыть кафель и приступая к чистке душа. — Особенно сейчас, когда вы схватили этого пижона — пастора.

— А мы отрабатываем все версии, — ответил Ник, со злорадством заметив мелькнувшее в глазах Фергюсона беспокойство. — И хочу вам напомнить, что вы все еще на подозрении. Я с не меньшим интересом, чем прежде, слежу за вами: и за тем, чем вы занимаетесь, и даже какой пастой чистите зубы. Понятно? — Он наклонился к Фергюсону и, недобро усмехнувшись, добавил: — Чем больше я знаю о вас, тем спокойнее сплю.

— Вот как? — Фергюсон поднял голову и взглянул на детектива. — Значит, моя жизнь находится под вашим пристальным наблюдением? Что ж, мне лестно это слышать. Такой важный детектив проявляет столько интереса к моей скромной персоне! Я тронут.

— Я бы на вашем месте не иронизировал, — заметил Ник. — Смотрите, как бы не пришлось об этом сожалеть...

— Вы мне угрожаете? — холодно промолвил Фергюсон. — Пытаетесь запугать меня? А впрочем, что я спрашиваю? Угрозы и запугивание — обычные полицейские приемы.

— Нет, мистер Фергюсон, я вам не угрожаю. Пока не угрожаю. Просто предупреждаю...

— Я понял.

Ник направился к двери, а Фергюсон так и остался стоять в ванной комнате с тряпкой в руках. Сбегая вниз по лестнице, Ник подумал, что мысль, которая давно и постоянно приходила ему в голову, очевидно, правильная. Да и внутренний голос часто и настойчиво твердил ему, что проявлять столь пристальное внимание к персоне Дэвида Фергюсона — напрасная трата времени. Да, он преступник, жестоко расправившийся десять лет назад с юной девушкой, но он... не Зеркальный убийца.

В глубине души Нику хотелось надеяться, что Зеркальный убийца все-таки Фергюсон, но здравый смысл подсказывал, что надежды его глупые и несбыточные. Хорошо знать в лицо своего заклятого врага и иметь данные о том, как его зовут и где он живет... Хорошо... Но в реальной жизни такое случается редко, а в полицейской работе и подавно. Имя врага не известно, лицо его скрыто плотной пеленой тумана, и где он прячется после того, как совершит свое очередное злодеяние, — большой вопрос.

И Дэвид Фергюсон — не Зеркальный убийца. К сожалению...

Строчки расплывались, в глазах рябило, пальцы почти не слушались Элизабет. Она поднялась из-за компьютера, посмотрела на часы и изумленно ахнула. Восемь вечера. Не может быть! Она провела в своем рабочем кабинете почти шестнадцать часов! Не ела, не пила кофе, не отдыхала... Единственное, на что Элизабет отвлекалась несколько раз, — это на звонки в больницу, где находилась Касс. Но информация, которую ей сообщали врачи, оставалась тревожной. Состояние прежнее, никаких изменений.

Элизабет вышла в приемную, где раньше за большим столом сидела Касс, печально взглянула на пустое кресло, и у нее больно сжалось сердце. Вернется ли когда-нибудь Касс снова? И если, дай Бог, вернется, то какой? Той прежней — молодой, энергичной, жизнерадостной, немного шумной женщиной, которую Элизабет так любила, или кошмар произошедшего сломит ее волю и изменит характер?

— Привет, дорогая! — раздался за ее спиной знакомый мужской голос.

Элизабет вздрогнула от неожиданности, обернулась и увидела в дверях приемной Ника О'Коннора. Как ему удалось бесшумно войти? Или она так углубилась в свои невеселые мысли, что не услышала его шагов? Лицо Ника было усталым, щеки и подбородок заросли щетиной, светлые густые волосы спутаны, а кожаная куртка и джинсы настоятельно требовали если не замены, то хотя бы стирки и чистки. Но ярко-зеленые глаза Ника сияли, на губах застыла улыбка. Элизабет бросилась к Нику, обвила руками его шею, а он обнял ее и крепко к себе прижал. Несколько мгновений они стояли молча, потом он немного отстранился и заглянул ей в лицо.

— Чем я заслужил столь бурный прием? Скажи — и я снова сделаю это, чтобы ты опять бросилась мне на шею.

— Ты заслужил это... всем своим поведением. Ты... даже последнюю ночь провел вместе со мной у постели несчастной Касс. — И серьезно добавила: — Я очень благодарна тебе, Ник. Очень. За все.

— Я-то рассчитывал эту ночь провести дома и хоть немного поспать, но если ты пообещаешь, что снова будешь страстно бросаться ко мне в объятия, то я готов бодрствовать. И снова ехать к Касс. — Он поцеловал Элизабет в щеку.

— К Касс мы поедем, но ненадолго. Я недавно снова звонила в больницу. Врачи говорят, что состояние ее стабильное. Сказали, что позволят нам провести у нее не более десяти минут.

— А потом я отвезу тебя к себе домой. Тебе надо хорошенько отдохнуть и выспаться, Лиз.

— Не уверена, что рядом с тобой мне это удастся, — лукаво улыбнулась она. — Похоже, меня ожидает еще одна бессонная ночь, но... надеюсь, она будет счастливой.

— Да, чуть не забыл! — сказал Ник, останавливая джип на перекрестке и дожидаясь, когда зажжется зеленый свет. Он достал из кармана куртки связку ключей и подал Элизабет. — Вот твои ключи.

Мигнул зеленый свет, машина тронулась с места, и Элизабет, спрятав ключи в сумочку, откинулась на сиденье и закрыла глаза. Она чувствовала себя очень усталой, глаза слипались, неудержимо клонило ко сну.

«Господи, ведь моя Кэти столько часов сидит одна дома! — вспомнила Элизабет, ощутив острое чувство вины. — Она, должно быть, так соскучилась. В следующий раз, когда я надолго буду уходить из дома, всегда стану брать ее с собой. Кошки любят перемену обстановки».

— Ник, а твои коллеги из криминалистической лаборатории уже закончили осматривать мой дом?

— Да, два часа назад.

— Они нашли... что-нибудь?

— Они тщательно осмотрели его, проверили каждый угол. Совершенно очевидно, что на преступнике были резиновые перчатки, когда он проникал к тебе в дом. Да, ловкий парень, умный, хитрый... Ничего не скажешь. Если бы все убийцы были такими, нам не удалось бы раскрыть ни одного преступления.

— Ник, а они стерли с мебели и пола тот черный порошок? — встревоженно спросила Элизабет. — Ну, тот, с помощью которого ищут отпечатки пальцев?

— Не волнуйся, они его стерли. Твой дом выглядит как прежде. А ты, Лиз, оказывается, еще и хорошая хозяйка! Заботишься о чистоте и уюте в доме.

— Ну, хорошей хозяйкой меня трудно назвать...

— Боюсь, когда ты войдешь в мою комнату — «холостяцкую берлогу», как называет ее Нина, — и увидишь царящий в ней беспорядок, то больше не захочешь встречаться со мной.

— Ник...

— Я бы с удовольствием сделал в ней уборку, но у меня просто не хватает на это времени. Собственно, именно из-за беспорядка я и не пригласил тебя в свою комнату на Рождество.