Чтение онлайн

Александрия отвернулась, огорченная тем, что Эйдан Сэвэдж снова видит ее такой уязвимой, такой растрепанной. У нее не было времени, чтобы заострять на этом внимание. Следующая волна жара начала скручивать ее живот, печень и почки, проходя, словно паяльной лампой, по сердцу и легким. Ее крик отозвался эхом через комнату — мучительный крик агонии. Она хотела, чтобы все закончилось, чтобы она могла дышать, но это продолжалась все дальше и дальше. Слезы струились по ее лицу.

Эйдан утирал ее слезы рукой, сочащейся кровью. Он дышал за нее, за них обоих.

Руки Эйдана были прохладны и успокаивали пылающую кожу. Его древние песни, фиксировали ее сознание, создавая якорь, чтобы цепляться за него в безумном мире. Спустя некоторое время Александрия поняла что, он разделяет боль. Он был там, в ее сознании, защищая от ужасного жара, от полного понимания происходящего. Она словно плыла в тумане, в стране мечты. Алекс попыталась открыть глаза. Она увидела собственную агонию, отраженную в его глазах, алую полоску, пересекающую его лоб.

Когда ужасные судороги выпустили ее из своей власти, давая отсрочку в несколько мгновений, она прикоснулась к лицу Охотника своими пальцами.

— Я не думала, что Вы вернетесь. — Ее голос был хриплым из-за опухшего горла. — Это больно.

— Я знаю, Александрия. Я взял главный удар на себя, но не смогу сделать большего сейчас. Отравленная кровь, которую ты приняла, делает изменение намного болезненнее. — Он сказал это с сожалением, виной и скромностью, со всеми сильными новыми эмоциями.

— Как ты это делаешь? — Ее язык коснулся сухих губ, чувствуя страшные раны.

— Теперь мы связаны кровью. Именно так я услышал, как ты зовешь меня. Это — точно чувствуешь меня в своем сознании. — Он еще раз коснулся лечебным бальзамом ее губ: единственное, что он мог сейчас сделать для нее.

— Я так устала.… Сомневаюсь, что смогу вынести еще. — Если бы он мог прочитать ее мысли, то увидел бы, что она говорила правду. Эйдан укачивал, забывая об ее отвратительном условии, держа ее, как будто она была самой драгоценной, самой красивой в этом мире. Он был в ее сознании, его руки прижимали ее к сердцу, оберегая и защищая. Это помогало расслабиться, заставляя чувствовать, что она не одинока. Но даже с его помощью Александрия не смогла бы выдержать другой приступ этой пытки. Она знала, что не в силах вынести этого. Новый приступ уже начинался; Алекс чувствовала, как медленно, но неуклонно поднимался жар. Огненные пальцы сжали его руку; ее синие глаза посмотрели вверх, встречаясь с золотистым пристальным взглядом.

— Я действительно больше не могу…

— Разреши мне погрузить тебя в сон. Не бойся. Это просто будет бессознательное состояние людей, не сон нашего вида. Твое тело должно полностью измениться, прежде чем я смогу поместить тебя в целительный сон нашего рода. — Его мягкий бархат голоса был неотразим и красив.

— Я не хочу больше ничего слышать. — Ее тело напряглось. Судорога боли почти выворачивала ее из его объятий, несмотря на огромную силу Эйдана. Низкий стон вырвался из-за ее сжатых зубов, ногти впились в его руки. Александрия цеплялась за него, в то время как ее тело избавлялось от заражённой крови и собственных клеток, органы продолжали трансформироваться. Ее сознание стало пристанищем хаоса и боли, местом страха и муки.

Судорога длилась целых три минуты, а затем откатилась как морской прилив. Потея, она была покрыта бисеринками крови. Ее дыхание стало прерывистым и неритмичным, сердце почти разрывалось.

— Я не могу вынести это, — задохнулась она.

— Тогда доверяй мне. Я вернулся, чтобы помочь тебе, не так ли? Я не причиню тебе вред и буду рядом, пока ты спишь. Почему ты сопротивляешься?

— Пока я не сплю, я знаю, что это такое.

— Ты не знаешь, малышка. Я разделяю твое сознание. Ты не понимаешь ничего кроме боли. Позволь мне помочь тебе. Я не могу забрать больше твоей боли. Я боюсь, что потеряю контроль и буду вынужден нарушить свое обещание, принуждая тебя. Не заставляй меня разрушать твое доверие. Дай мне свое согласие, чтобы я смог тебя усыпить.

Она слышала мольбу и искренность в его голосе. Она также чувствовала, как теплый, чувственный бархат, словно обволакивал ее и вынуждал хотеть сделать то, о чем он просил. Это испугало ее. Как один только голос может иметь такую власть? Этот мужчина был смертельно опасным. Она чувствовала это, но когда жар стал снова нарастать, она бросила борьбу, глядя на смесь мольбы и предупреждения в золотых глазах.

— Не делайте мне больше больно, — шептала она.

Он прочитал подчинение по ее голосу и глазам. Эйдан не дал ей ни единой возможности изменить решение. Он мгновенно послал быструю команду, захватывая ее сознание, проникая сквозь заслон, чтобы взять контроль. Он поместил ее в сон, вне боли, в место, где ни муки изменения, ни кровь вампира не могла достичь ее.

Эйдан долго держал ее в своих руках, прежде чем нежно прижал, удобнее откидываясь на спинку кровати. Приведение комнаты в порядок отняло много времени, но он решил сделать это сам. Он не желал видеть Мэри с ее критикой и делить Александрию в этот момент с кем-либо. Он применил свечи и травы, наполняя комнату лечебными ароматами.

Он знакомился с разумом Александрии, с ее сильными и слабыми сторонами. Барьер, который она могла выдвинуть против него, рано или поздно будет неминуемо разрушен. Его большой палец ласкал ее лоб, пока она спала, такая крошечная в большой кровати. Все удивляло в ее уме. Она была необычным человеком. Она боролась против почти непереносимых обстоятельств. Потеряв своих родителей, такая юная, она самостоятельно растила своего маленького брата, любя его с теми же безумными, защитными инстинктами, как у матери. Она усердно работала, чтобы обеспечить Джошуа приличную жизнь. Она была забавной и озорной, любила шутки и шалости. Она была участлива и щедра. Александрия была ярким светом, который озарит его надвигающуюся темноту. У нее были сострадание и доброта; все чего не было у него.

Он сел на край кровати, благодарный травам за то, что они творили свое волшебство. Запахи рвоты, крови и зла ушли из комнаты, оставив только сильный аромат сжигаемых трав. Он проверил каждую из ран Александрии и нанес на них драгоценную почву с его Родины смешанную со своей слюной, согласно традиции освещенной веками. Самой ужасной была рваная рана на шее. Вампир нанес раны, они загнивали от его яда. Эйдан тщательно обработал их. Напевая на древнем языке, он еще раз направил себя в тело Александрии, чтобы излечить изнутри. Он с облегчением отметил, что изменение было почти завершено.

Эйдан растянулся на кровати рядом с ней, сознавая, что впереди его ждет долгое и тяжелое сражение с его Спутницей жизни. Она была очень упряма. Она будет бороться с правдой об изменении, ненавидеть, когда поймет, что это означает. И она обвинит его. Вполне законно. После ужасных издевательств вампира над ней, его грубости при их первой встрече она не имела ни малейшего повода для благодарности к его роду. У нее не было выбора, она была связана с ним. Он — вторая половинка ее души. Их полноценное единение было только вопросом времени и терпения. Эйдан произнес молитву, дабы у него было время. Он хотел подарить его Александрии, ведь она так будет нуждаться в нем, она заслужила его. Только он знал, насколько опасным может быть каждый момент этого времени к ним обоим. Знал, насколько уязвимой она была без него, и что он не вынесет, если что-нибудь случится с нею. Кроме того, она была в опасности от своей собственной хищной природы, которая будет кричать, требовать свое.

Эйдан вздохнул, затем осмотрел свой дом и окружающую область. Он проверил окна и входы, сильные заклинания, размещенные на двери подземной комнаты, и смертельное заклинание, охраняющее саму комнату. Он не мог рисковать своей Спутницей теперь, когда нашел ее. Эйдан притянул ее к себе на руки, подождал, пока полностью не уверился, что изменение закончилось, а затем погрузил ее в глубокий целительный сон его вида. Его тело обнимало ее, защищая, он остановил свое сердце и легкие и лежал как мертвый.