Чтение онлайн

Сатир осекся. Он назвал это проблемой. Деваться некуда, придётся говорить так как оно есть. Наверняка происходит запись его биометрических показателей, по которым видно, что он взволнован.

– Всю свою жизнь я пробивался сквозь чужие мнения. Может быть, всему виной моё воспитание, тем не менее моё мнение таково, что человеком можно быть и без чипирования.

– Похвально. Не спорю. Однако вы дважды подавали заявку на отправление в одну из колоний. И оба раза получали категорически нет. По крайней мере до тех пор, пока вы не пройдёте процедуру чипирования. Хмм. Взрослым людям, даже при условии, что им дадут добро на это, крайне опасно проводить данную процедуру ввиду риска серьёзных психических отклонений. И все же, как я понимаю, это не причина вашего нежелания становиться чипированным?

– Конечно нет. Это принцип.

– Этот принцип, как вы думаете, поможет вам в колонии? Далёкое путешествие, да ещё и длительная адаптация в условиях, непригодных для человека.

Сатир тяжело вздохнул. Он не в первый раз слышит эти слова. Никто не говорил, что там будет легко. Он это знал с самого детства. За место под солнцем надо драться. Это то немногое, что успел перенять от отца, да и то со слов матери. Своего отца он никогда не видел. Ему только говорили, что он принципиально не уступал в праве быть обычным. Работал в комитете по правам человека. Единственный нечипированный. Даже тогда он плыл против течения. Только благодаря статусу его отца Сатир у позволили учиться совместно с чипированными детьми. Хоть они и по-разному общались с компьютерами – те напрямую подключались, Сатир же пользовался устаревшие интерфейсом, руками. Он выучился на инженера-ботаника и вот уже проходит стажировку на одной из экостанций. Там он намеревался получить опыт работы со столь важными машинами, которые пригодятся в путешествии в одну из колоний. А вчера что-то пошло не так. Сатира там не было, но его схватили в подозрении в связи с потенциальными преступниками. Да и Юле он просто не успел бы проболтаться. Да и о чем?

– Человек такое существо, что он за всю свою историю не сколько адаптировался, сколько адаптировал окружающую среду под себя. Сейчас же перед человеком стоит задача выживания, так как этот процесс должен быть реципрокным.

– Вы намекаете на однобокость развития? Но не лучше ли тогда в вашем случае идти по обоим направлениям, вместо одной, правильной дороги?

Дорога, которую Сатиру так часто предлагали обследовать, не кажется ему столь привлекательной, чтобы отказаться от всего, во что он верит. Всё эти количественные улучшения лишь растягивают человека, заставляя его быть способным сражаться с природой. Но зачем с ней сражаться? Как вообще балансировать между выживанием и развитием?

– А вы не думали случаем, что реципрокным процесс давно происходит? Только вот человек будто нарочно гадит там, где ест, чтобы природа давала ему повод наращивать снова свою силу? – сказал он после небольшого раздумья.

– Хотите сказать, что беда человека в том, что он не меняется, но меняет все вокруг себя, чтобы получить толчок к изменениям?

Хм. Может быть, перед ним и никакой там не ИИ, а живой человек?

– Человек не отваживается быть человеком.

– Что же ему нужно для этого?

– Не знаю… Быть. – некоторая неуверенность проскочила в словах Сатира. Он и сам затруднялся ответить на сей вопрос.

– Так каковы ваши отношения с Юлей Лавлейс? – неожиданно переменил вектор разговора Евгений, указывая на неё, застывшую посреди комнаты.

– Мы давно не виделись. Поэтому я обрадовался, когда встретил её.

– О чем вы разговаривали?

– О прошлом. – Сатир решил не говорить о назначенное свидании. Если его собеседник знает об этом, то пусть сам скажет. Если нет, что в принципе мало вероятно, то так будет лучше.

– Ваш диалог длился три минуты. Вы успели обсудить все ваше прошлое, которое было довольно-таки насыщенным?

Черт.

– Мы решили отложить это на более подходящее время, так как оба были заняты.

– Правда? – искренне удивился Евгений. Хотя кто его знает. – Расскажите, что же вы делали на Лесной площади?

Фуух, кажется, пронесло.

– Мне нужно было согласовать проект, который я намереваюсь внедрить на экостанции. Точнее я должен был получить разрешение на это, так как являюсь нечипированным.

– И как, получили?

Да знаешь ты ответ, огрызнулся про себя Сатир, пытаешься понять мои реакции? Что ж, смотри. Сатир попытался расслабиться, но внутри у него все равно было ощущение дискомфорта.

– Моё разрешение отложили ввиду специфичности моей деятельности. – ага, а ещё моего статуса нечипированного, мысленно добавил Сатир.

– И Юлия Лавлейс знала об этом?

– А что тут скрывать?

– А нужно?

– Нет, – сухо ответил Сатир. – скрывать здесь нечего.

– То есть она знает? – не унимался Евгений.

– Да.

– Что было после? Где вы были, когда закончилось рассмотрение вашего разрешения?

– Я отправился домой. Вы же знаете это.

– Да, знаем.

Евгений снова выбросил с папки мыльный пузырь, разросшийся до половины комнаты. Перед глазами Сатира предстала картина пепелища. Нельзя было разобрать, где что находится. Какие-то конструкции торчали из-под обломков. Да, там, где ещё вчера были зелёные стены, изгороди, баки с водой, были сажа да обломки металла. Да, вот вода конденсируется, превращаюсь в грязную жижу. В кромешной темноте проливается лишь свет от дронов, летающих по индивидуальному для каждого участку. Вода в их свете жирно блестела, вызывая в желудке неприятное склизкое ощущение.

– Сектор В экостанции номер 5. Вашей экостанции, Сатир. Снимок сделан через минуту после взрыва. Прошлась огненная стена по всему сектору, которая сожгла все биологические разработки. Благо, это только экспериментальный отсек, к тому же изолированный от остальных. Другие отсеки экостанции не задело. Минус в том, что во время взрыва там присутствовали пятеро учёных. Они погибли. На данный момент идёт разбирательство относительно причины катастрофы. Не известно ещё точно, был ли это теракт или ошибка работников. Однако, во-первых, наши эксперты-криминалисты говорят, что мощность взрыва была подозрительного высока для экостанции, только если не было скрытого резерва энергии, возникшего ввиду закрытости экспериментальной отсека. Если это так, то это халатность работников. Но все же, по-моему, не исключает намеренное накопление выделяемой энергии в течение определённого времени, скажем, одной недели. Это было бы неплохим способом отвести от себя подозрение. Спихнуть на несчастный случай. – Евгений взял паузу, наблюдая за Сатиром. Тот же слушал внимательно, с приоткрытым ртом. Словив момент, когда Сатир вздохнул, он продолжил: – Во-вторых, Лавлейс была замечена около экостанции номер пять за две и одну неделю до взрыва. Вы не знали? А вот она в последнее время активно интересуется наукой экостабилизации. Ещё раньше, полгода назад, она начала собирать информацию об этом. Поверьте, она просмотрела огромное количество источников. Вот, взгляните сами.

Он развернул в пространстве экран, на который был выведен длинный список источников об экостанциях и экозаводах – теория, практика. А вот и данные о действующих и введённых их эксплуатации экостанциях. Неужели Юля просмотрела все это за полгода? Зачем?

– Мы интересуемся ей ещё с того момента, как она начала проводить свои активистские демонстрации. Поначалу её деятельность казалась безобидной, но полгода назад она, став одной из самых влиятельных фигур в своей среде, начала менять вектор деятельности движения. И да, тогда мы и получили ордер на просмотр её виртуальной активности. Она применяла нестандартные методы стирания следов, однако наши специалисты тоже не лыком сшиты. Все же ей удавалось нас и удивить. Она часто умудрялась исчезать из поля нашего зрения, в том числе и во время её визита на экостанций, – он вновь выбросил мыльный пузырь, на котором уже было видео. Юля прогуливалась возле территории экостанций. Рядом дата: как раз две недели назад. Евгений промотал вперёд до момента, где она куда-то заходит. И выходит спустя час. – Она каким-то образом исчезла, и мы не знаем, что она могла делать в это время. – Он выбросил ещё одно видео уже недельной давности. Она вновь осматривала местность вокруг экостанции. Вновь исчезает на один час. Вновь возвращается, как ни в чем ни бывало. – Она исчезла, как вы могли заметить, в тупике. И мы не обнаружили никаких следов её присутствия там. Вчера же она была полностью в центре нашего внимания. Ей лично мы не можем ничего инкриминировать. Тем не менее это не исключает того, что в её подчинении находятся рядовые члены организации. Мы также опасаемся, что есть и скрытые члены, о которых мы ничего не знаем.

Сатир был ошарашен. Бессмысленное барахтание в резервуаре с горячей водой, которая на самом деле ледяная. Всё его естество – это холод. Он не сводил глаз с изображения Юли.

Евгений приблизился. Всмотрелся в лицо Сатира и сказал:

– Знаете, Сатир, лично я думаю, что вы здесь ни пр чем. Однако вы имеете крайне сомнительных знакомых, которые вполне могли вами манипулировать.

Сатир вновь посмотрел на своего следователя. Что-то стянуло у него в груди. Этот любезный чипарь уже не таким милым кажется. Так и хочется перебросится через стол и резким движением бросить его голову о поверхность стола. Пускай он всего лишь голограмма. Но что это решит? Тут надо разобраться.