Темные августовские ночи
Шрифт:
Измученная, трое суток не смыкавшая глаз, девчушки тут же у нее и уснула. Сев у окна, Дарья Яковлевна, не чувствуя уже даже усталости, смотрела в черную чужую ночь. Что ж, завтра в обратный путь...
Словно подкинутая этой мыслью, Дарья Яковлевна встала, тихонько вышла на улицу и по каким-то непонятным признакам безошибочно отыскала в кромешной тьме дорогу к серебристой пирамидке.
Потрогав деревянную оградку, она легла на теплую землю, уткнувшись лицом в сухую горькую траву, застонала. В темноте громко и весело стрекотали кузнечики.
Становится прохладно.
Дарья Яковлевна застегивает ватник, обходит свои ночные владения и, прислушавшись, усмехается.
Ларьки стоят вдоль забора, за которым непроницаемо темнеет молодой сад Дома культуры. Оттуда доносится девичий смех и приглушенный басок; потом смех и басок разом стихают - целуются, наверное.
"Эй, по домам пора!" - в первую минуту по привычке строго хочется прикрикнуть Дарье Яковлевне, но вместо этого, стараясь не зашуметь, она прибавляет шаг.
Чего спугивать - сами, поди, знают, когда расходиться.
Пускай любят - пока любится. Коротка она, эта пора.
Пока молодость, кажется, что всегда так будет - любовь да счастье. А потом и оглянуться не успеешь, как ушло все. Ровно птица вон - взмахнула крыльями, и нет ее.
Светает быстро - на погожий день.
Только-только было еще так темно, что хоть глаз выколи - перед рассветом всегда так, - и уже небо сереет; только, кажется, Дарья Яковлевна доходит от угла до угла и поворачивает назад, - глянь, а восток уже голубеет, вот-вот по нему и заря брызнет.
Оживает и трасса. После небольшого перерыва - нужно, наверно, и машинам когда передохнуть, - уже снова бегут, по-ночному еще посвечивая малиновыми бортовыми огоньками, тяжелые грузовики с дровами, с хлебом нового урожая, красные полупустые автобусы. Сама жизнь по трассе бежит.
– Доброе утро, тетя Даша!
– звонко окликает простоволосая, румяная со сна дочка кузнеца, выгоняя из ворот корову.
– Утро доброе, девонвка, - ласково кивает Дарья Яковлевна, вглядываясь в привычный и ясный пробуждающийся мир.
1959