Чтение онлайн

Нырнув в унитаз с головой, Круэлла блюет туда. Мерзкое зрелище, оно обязательно было бы таким и для Голда, если бы не одно но – он знает, что так она просто избавляется от всех ужасных волнений, которые они пережили сегодня, Она и так здорово держалась все это время, а теперь, кажется, настал ее черед быть слабой и выставлять себя в невыгодном свете.

– Прости…. Дорогой, уйди, не смотри! – она говорит это в унитаз, скорее, просто опасаясь поднимать на него глаза, чем ожидая нового рвотного позыва.

Они так много прошли вместе. Теперь же дожили и до того, что он видит ее блюющей, и при этом не испытывает ни капли отвращения. Только сочувствие разве что.

Румпель медленно подходит к ней, помогая подняться. Дерганье плечом в попытке сбросить руку, он игнорировал и только лишь крепко прижимает ее к себе, снимая снова с нее халат.

Осторожно гладит совершенно растерянную Круэллу по волосам и, открыв кран на максимум, помогает ей умыться.

Де Виль начинает вдруг дрожать еще сильнее, теперь ее просто озноб бьет и тело сотрясается в самых настоящих конвульсиях. Заглянув в ее глаза и ничего, кроме панического ужаса и стыда там не увидев, Румпель обнимает ее за талию, поглаживая руками острые лопатки и холодную спину.

– Ну все, Круэлла. Тише. Успокойся.

– Прости, дорогой, черт, кажется, я старею. Я уже, оказы-зы-вается, не могу столько пить. Ты теперь будешь брезговать мной, да?

– Конечно, нет. Ты просто переволновалась, все нормально. А пить тебе в принципе, не нужно, это никого до добра не доводит. Все хорошо, не дрожи так. Все в порядке.

Она плотнее прижимается к нему, обвивая руками шею. Мантра «успокойся» не подействовала, Круэлла все так же дрожит, временами хлюпая носом. Да, она определенно сегодня не в форме.

Румпель смыл содержимое ее желудка и наполнил ванную водой, проверив, достаточно ли она горяча. Подхватив на руки все еще слабую Круэллу, у которой страшно дрожат теперь колени, он опустил ее в ванную, и та с облегчением вздыхает, прикрывая глаза.

Потом, подумав несколько секунд и решив, что ему тоже не мешает снять ужасы сегодняшнего дня с себя и дневное напряжение, он раздевается и ложится в ванную сам, так, чтобы она могла положить голову ему на грудь. Что Круэлла мгновенно и делает, рукой скользнув по его бедру. Она все еще дрожит, не то от страха, не то от напряжения, а может, и от стыда, который никак не отпускает ее.

Голд осторожно массирует ее плечи, лишь легко касаясь их пальцами. Круэлла удобно свернулась калачиком и посапывает на его груди. Минута за минутой, она перестает дрожать и вскоре ее тело лишь иногда бьет мелкая дробь, которую он старается угомонить поцелуем в висок.

– У Пэгги жил весёлый гусь,

Он знал все песни наизусть.

Ах, до чего ж весёлый гусь!

Спляшем, Пэгги, спляшем!

У Пэгги жил смешной щенок

Он танцевать под дудку мог.

Ах, до чего ж смешной щенок!

Спляшем, Пэгги, спляшем!

– Что это? – мурлычет Де Виль, плотнее обвивая его ноги своими.

– Шотландская детская песенка, дорогуша.

Она внимательно посмотрела на него, будто изучая. Улыбка ползет по ее уставшему лицу, превращаясь после во взрыв счастливого хохота.

– Дожили! Самый опасный Темный маг поет чертовой психопатке детские песенки в ванной. Кому рассказать – не поверят.

– Ну, мы и не будем никому рассказывать. Или ты хочешь?

– Нет, - она покачивает головой, лаская пальцами волосы на его груди, - это мое. Только мое и все.

– Конечно, твое, Круэлла.

– Я, наверное, могла бы тебе рассказать какую-то ирландскую сказку, или английскую, но я их не знаю, к сожалению, дорогой, так что извини.

– Ничего. Я это как-нибудь переживу – он играет с ее волосами, накручивая пряди на палец. Волосы у Круэллы поразительно мягкие и шелковистые. Раньше он думал, что они жесткие, точнее, старался себя в этом убедить, чтобы не испытывать ломку в пальцах, всякий раз, когда вспоминал, как их касался.

Круэлла снова оживилась:

– Зато я могу рассказать отличную сказку о девочке, которая очень любила убивать, грохнула родителей и двух отчимов и замахнулась на глупого Автора, за что и поплатилась. Хочешь, дорогой?

– Нет. Потому что ты не хочешь. Перестань себя травить этими воспоминаниями. Ты злодейка и психопатка. Это и так понятно. Но от того, что ты начнешь ностальгировать по отнятой у тебя способности убивать, легче тебе не станет, Круэлла, уж поверь. Да и что толку страдать? Герои, пока они живы, никогда не дадут нам, злодеям, быть счастливыми.

– Ты какой-то очень сентиментальный злодей, дорогой – ворчливо произнесла Круэлла, тем не менее, преданно заглядывая возлюбленному в глаза.
– Сентиментальный Темный.

Он смотрит на нее несколько секунд не мигая, а затем равнодушно пожимает плечами:

– Пусть так. Я никогда не хотел быть злодеем. Просто хотел быть с женой и защитить сына. Иного выхода, кроме как принять Тьму, у меня не было. Сына я все равно не уберег, но за это время понял, что Темное искусство – единственное, что меня может защитить в этом городе, напичканном магией, которым хочет править всяк, кому не лень. Я пытался быть частью семьи. Стать дедом для своего внука и хорошим другом для той, что мне его родила. Но мне не позволили. Семья Прекрасных – элитное общество, дорогуша. Туда пускают только по пропускам. Мы можем их купить, но какой в этом толк, если самые потаенные двери всегда будут для нас закрыты? Так что, уж лучше я буду старым добрым злодеем, чем последним в ряду избранных в этом мерзком месте.

Он все говорит и говорит, не замечая, как напряглась Круэлла. Ее снова начал бить озноб, а плечи сжались в какой-то болезненный комок. В конце концов, она же и прервала раздумья Голда, резко сев в ванной, будто что-то вспомнила.

– Дорогой?

– Что такое?

Она бросает на него полный вины взгляд. Кусает губу, пока на ней не выступила кровь. Дышит как человек, которого привалило бетонной трубой, тяжело и часто. И почему-то особо тщательно изучает свои руки. Он вынужден повторить свой вопрос, чувствуя, что Круэлла вновь куда-то от него уплывает:

– Так что случилось? Ты хочешь мне что-то сказать, дорогуша?

Она бросает на него еще один умоляющий о прощении взгляд, а потом разом выдает, выдыхая слова вместе с воздухом из своего горла:

– Дорогой, Артур и я хотели тебя убить. И завладеть городом. Точнее, Артур все еще хочет, а я нет. Но хотела. Потому что злилась. Ты приходил ко мне, оскорблял меня и вообще мне надоели все эти игры. Я пытаюсь убедить его оставить эту затею, но кажется, этот чертов псих серьезно настроен. Почуял власть и не отступает. Что ж вы, мужчины, все так на власти помешены?