Чтение онлайн

Я кивнул головой и перестроился в левый ряд.

– Лет шестнадцать мне было, в десятый класс перешла,– продолжила Любовь Андреевна,– когда в очередной раз туда приехала. Как сейчас принято говорить, я уже сформированная была. Местные за мной всерьёз ухаживали, до драк доходило. В один из дней собрались компанией купаться. Бабушка говорит, дождь сильный собирается, ходить не советовала, но я упрямая была очень, да и ребята перед воротами уже ждали. Чмокнула бабушку в щёку и ускакала. Пока шли, небо потемнело, и вода в Байкале забеспокоилась. Пришли на место, одежду сняли,– и в озеро. А тут ветер сильный поднялся, молнии в полнеба и дождь холодный зарядил. Мы из воды повыскакивали, одежду похватали и в пещеры подниматься стали, непогоду переждать. Пещеры эти метрах в восьмидесяти над землёй. Склон не особенно крутой, но весь камнями усеян, и корни растений во все стороны торчат. Туда и в хорошую погоду залезть непросто, а тут ещё и дождь землю размыл. Деревенские ребята к такому привыкшие, первыми туда добрались. А я пока скользила да за корни цеплялась, из виду их потеряла. Пещер этих пять было. Я в первую попавшуюся и залезла. Какая разница, думаю, гроза закончится, все и соберёмся. Платье грязное, мокрое, я его на босоножки рядом с собой положила и сижу, от холода дрожу. Тут так громыхать стало, что камни сверху посыпались. Я вглубь пещеры отодвинулась, себя руками обхватила, глаза прикрыла и дождь слушаю.

Любовь Андреевна замолчала и закрыла глаза.

В это время начал накрапывать дождь, и я включил щётки.

Кофе в стаканчике закончился, и мне подумалось, что надо проверить содержимое термоса, который торчал за задним сиденьем.

– Согрелась, хорошо так и вдруг чувствую,– неожиданно продолжила Любовь Андреевна,– не одна я в пещере. Думаю, может, кто из наших ребят вперёд меня залез. Встала и пошла неспешно, чтобы посмотреть. Руку перед собой выставила: внутри темно, боюсь удариться о стену. Тут меня кто-то за руку и схватил. У меня по спине мурашки побежали.

Я говорю:

– Отпусти, что за игры!

А передо мной нет никого. Я руку выдернуть попыталась, куда там, как клещами зажата!

И вдруг прямо в ухо мне голос тихий:

– Не бойся.

А я не вижу никого и рукой подёргиваю. Девчонка я крепкая, думаю, хорошо же, юморист, сейчас я тебе между ног врежу, посмотрим, как ты после этого шутить будешь. Размахнулась и ударила со всей силы! Нога моя по воздуху пролетела, меня вперёд по инерции качнуло и сразу назад отбросило. Я в стенку пещеры головой влетела и отключилась.

Любовь Андреевна опять замолчала. Дождь зарядил сильнее, щётки с тихим скрипом размазывали воду по лобовому стеклу.

Я ждал продолжения рассказа, понимая, что она собирается с мыслями.

– Сколько я без сознания была, не знаю. Когда глаза открыла, поняла, что ни рукой, ни ногой шевельнуть не могу. Посередине пещеры костёр горит. За ним невысокий человек стоит. Я ему в глаза взглянула, а там огоньки от костра светятся. И взгляд у него такой равнодушный. Спиной холод чувствую. Я головой покрутила и вижу, что лежу на плите каменной. Откуда она там взялась, непонятно. Я в этих пещерах не раз бывала, пустые они, археологи всё, что могли, давно утащили. Я к этой плите четырьмя кольцами прикована, только ноги раздвинуты, как в кресле гинекологическом. Бюстгальтер на мне, а трусиков нет. Человек руки возле рта в замке держит и шепчет что-то. Мне и страшно, и стыдно, я ему говорю:

– Отпустите меня, я про Вас слова никому не скажу, клянусь!

А мне голос в ответ:

– В своё время обязательно скажешь.

Человек ко мне подошёл, вижу, у него в кулаке что-то зажато. Он кулак мне на живот положил, руки у него холодные, как лёд. А потом… потом он кулак мне между ног засунул и внутри его раскрыл.

Голос Любви Андреевны задрожал, она сделала глоток и сказала:

– Кофе закончился. Как заправку увидишь, заедем, перекусим.

– Конечно, Любовь Андреевна, и дозаправимся заодно. Знаете, если Вам тяжело говорить об этом, отдохните.

– Хорошо, помолчу немного.

Примерно через час, заправившись и пообедав, мы выскочили на платную дорогу. Дождь не унимался, чёрное небо висело низко над землёй, и я подумал, что на скользкой дороге сильно разгоняться не стоит.

Любовь Андреевна выглядела спокойной.

Мне не хотелось торопить её, и я сказал:

– Часам к семи на месте будем.

– Отлично,– ответила она,– я в гостинице "Пекин" два номера забронировала. Эту ночь там проведём.

– Эту ночь? Значит, потом дальше поедем?

– Это не от меня зависит, дружок,– улыбнулась Любовь Андреевна.– Дальше слушать готов?

Я кивнул.

– Кулак он у меня внутри раскрыл и такая боль пришла, не передать,– продолжила рассказ Любовь Андреевна чётко с того места, где его оборвала,– я рот раскрыла, а крика нет, шипение одно. Он там рукой своей водит, мне в глаза смотрит и шепчет тихо. А потом резко руку из меня вытащил, она вся в крови моей. Он кровью в костёр брызнул, и я опять сознание потеряла. В себя пришла уже на берегу. Темно вокруг. Одежда рядом лежит. Внизу живота жжёт сильно, но боли нет. Ноги у меня все в крови. И только об одном думаю: что я своим родным скажу? В озеро залезла, вода тёплая после дождя, обмылась, как могла, оделась и по берегу домой побрела. Понимаю, что рассказывать о случившемся не буду. Пока домой шла, историю придумала.

А в деревне переполох жуткий. Бабушка меня как увидела, давай плакать. Я своим говорю, потом всё расскажу и в баню бегом.

Утром вся родня собралась, ребята пришли, стоят виноватые. Я и сказала, что как дождь начался, со всеми в пещеры полезла. Но поскользнулась и вниз по склону съехала. А потом в деревню побежала, да не сориентировалась, что бегу в другую сторону. Пока разобралась что к чему, темно стало. Все и поверили. Бабушка меня, правда, прутом по спине пару раз стеганула.

Пару недель после этого я из дома почти не выходила. В животе беспокоить перестало. А потом человек этот ко мне во сне приходить стал. Сядет рядом на кровати, низ живота гладит и шепчет, шепчет. Я его руки от себя убрать хочу, но таким ужасом скована, кричу только. Бабушка ко мне в комнату по нескольку раз за ночь прибегала.

А в одно утро смотрю, она большую корзину яйцами наполнила и сверху несколько кур общипанных положила.

– Одевайся,– говорит мне,– проедемся, тут недалеко.

– Куда?– спрашиваю.

Она молчит в ответ.

Вышли за ворота, а там дядя мой на мотоцикле сидит. Бабушка в коляску села, я за дядей. Час по дороге ехали, потом в лес свернули. Трясёт, я в дядю руками вцепилась, чтобы не вылететь, а тут и к озеру выехали. Смотрю, деревня стоит, копия нашей, только чуть меньше. Лодки на берегу перевёрнутые, а возле них мужики стоят. Мы к ним подъехали, с мотоцикла слезли. Бабушка с одним переговорила коротко, тот рукой в сторону махнул. Дядя у лодок остался, а меня она взяла за руку и между домов повела.

– Сейчас,– говорит,– к женщине одной в гости зайдём, что она скажет, то и делай.

Дошли до дома на краю деревни, бабушка в дверь постучала и внутрь зашла. Я стою, жду. Минут через десять бабушка вышла. Корзины в руках нет.

– Иди,– говорит.

Я в сени вошла и стою. Тут голос женский слышу:

– Заходи!

Я и вошла. Смотрю, женщина за столом сидит, бурятка. Рукой мне показывает, чтоб присела. Потом говорит:

– Ты меня не бойся, я плохого не сделаю.

Я говорю:

– Я и не боюсь.

Она улыбнулась:

– Бабушка твоя сказала, ты по ночам маешься, кричишь сильно. Ещё сказала, что ты к пещерам ходила и пропала, а потом нашлась. Расскажи мне.

Любовь Андреевна приоткрыла окно, и в машину ворвался холодный ветер. Она высунула руку и несколько секунд ловила дождевые капли. Закрыв окно, она вздохнула и продолжила:

– Я на женщину смотрю, а сама думаю: только не скажи лишнего, Люба! Начала ей историю выдуманную рассказывать, а у самой перед глазами лицо этого человека стоит. Я и расплакалась. Она посмотрела на меня и в угол комнаты пошла. Там на полках баночки всякие вперемешку с фигурками зверей стоят.