Чтение онлайн

Вошёл Каданников.

– Здравствуйте, Иосиф Григорьевич!

Давиденко ответил на рукопожатие, и спросил:

– Что нового?

– Всё по-старому. Слышал, вы постарались, чтобы дело вернули на доследование.

– Да, Влад. Суди сам: какой же он убивец, этот пиндос? Меня, знаешь, какой вопрос мучает: как он попал в машину Виктора, чтобы оставить там свои отпечатки пальцев? Кто обслуживал «Мерседес»?

– «Фанат». Это погоняло, зовут водителя Женя Банько.

– Почему «Фанат»? Логичней было бы назвать… ну, ты понял.

– За глаза его так и зовут. В лицо сказать боятся – здоровый, черт.

В зале появился Бадма Калгаевич Кекеев, заместитель прокурора области, почти следом за ним вошел Рубайлов в сопровождении Григория Николаевича Градовского, заместителя губернатора по социальной политике. Последним появился Еремеев.

– Я не опоздал?

Нет, он не опоздал. До назначенного времени оставалось десять минут. Обменявшись приветствиями, сделали заказ – всем одинаковые блюда – и, отпустив официанта, сразу приступили к делу.

– Одного не могу понять, – начал Рубайлов, – почему нет в городе событий? Никаких инфоповодов. Полный штиль.

– Кардиоцентр уже сдан в эксплуатацию, работает, ничего крупного по здравоохранению пока не намечается, – сказал Градовский.

– … Теперь так, – продолжил Рубайлов. – Мэр присвоил заслуги за всё, что сделано хорошего. Все забыли, откуда я вытащил жилкомхоз. Вспоминают только, как отключал свет и воду предприятиям, не платившим в мой избирательный фонд. Тыкают мне аварию на водоканале, и отстойники острова Голодный.

– Подонки! Всех в Сибирь, на переплавку.

– Вы нас так совсем без избирателей оставите, Игнат Захарович. Скажем прямо: область не кишит народом! Жители, едва успев немного позаняться обработкой земли, производством каких-нибудь продуктов, чем-нибудь поторговать, отправляются на боковую, стараясь не плодить при этом слишком много детей. Теперь так… Нет никаких заговоров, чиновничьего беспредела, и разных там очагов мракобесия, чтобы я мог их разоблачить, и загасить.

– А убийство Кондаурова, – напомнил Еремеев. – Тут выстраивается интересная цепочка. Ниточки тянутся на самый верх. Мафия, коррумпированные чиновники, целый спрут.

– Это исключено, – заявил Рубайлов. – Витю мы не будем трогать.

Иосиф Григорьевич поддержал его:

– Расследование идёт своим чередом, давайте не делать из этого фарс!

И осуждающе посмотрел на Еремеева. Тут принесли салат «столичный».

– А что, если накануне выборов кормить всех «столичным» салатом, – предложил кто-то. – Организовать передвижные пункты выдачи салатов. Намёк на то, что кандидат, уехав в Москву, не забудет про избирателей.

– Хватит, уже накормили людей, – проворчал Рубайлов. – До сих пор отрыгивается. Следующую кампанию доверю профессионалам.

Иосиф Григорьевич предложил побороться со взяточничеством и даже придумал для этой кампании название, подкупающее своей новизной: «Операция «Чистые руки».

– Тогда уж лучше салаты – и то больше пользы, – поморщился Градовский.

– По горячим следам пойманы налетчики, ограбившие «Доступную Технику», – сообщил Кекеев. – Громкое дело, гюльдюр-гюльдюр, похищена крупная сумма денег. Можно совместить с другим делом, получится заговор, терроризм, секта.

– Не такая уж крупная сумма, – заметил Иосиф Григорьевич, нащупывая в кармане ключи от новой квартиры.

– Да и участники не тянут на террористов, – добавил Каданников. – Так, сборище гопников…

За то, что он вызволил своих опричников – Бориса, Ивана, Сергея, и Тараса, – они должны год как минимум работать бесплатно.

Принесли горячее – отбивная из свинины под названием «Огни Сталинграда». Иосиф Григорьевич размышлял, какие выгоды сулит ему избрание Рубайлова депутатом Государственной Думы. Градовский, не любивший экстраординарные и рискованные мероприятия, предложил использовать обычные, проверенные методы. Работники социальной сферы, врачи, лояльны нынешнему губернатору. Если руководитель облздравотдела проведет соответствующую работу – врачи областных учреждений здравоохранения проголосуют «за». То же самое – облоно. Давиденко, вспомнив про Малышева, военкома, сказал, что обеспечит явку солдат на выборы и, соответственно, голоса.

– Но город! – возразил Рубайлов. – Если Огибалову опять приспичит под кого-нибудь подлечь…

Все засмеялись над шуткой. Рубайлов имел в виду руководителя горздравотдела, который на совещании в областном комитете по здравоохранению заявил, что в условиях недофинансирования готов подлечь под любого, кто заплатит деньги. С тех пор его за глаза называют подстилкой.

– Теперь так… Отовсюду повылазили независимые (от кого?!) кандидаты. Аниматоры, клоуны, акробаты и шуты, разные там деятели – заслуженные и простуженные. Их объединяет неосведомленность в политических и хозяйственных вопросах, и жадное стремление к этим вопросам приобщиться. В их предвыборных программах присутствуют элементы живой народной фантазии, многих избирателей это забавляет.

– Подонки! Всех на лесоповал! – прорычал Еремеев. – Кругляком по падонкаффской башке!

– Так ведь УВД может выступить с заявлением, что не гарантирует благонадёжность этих новоявленных пиндосов.

– А у расклейщиков объявлений откажут ноги, они не смогут выйти на работу, – добавил Каданников. – Или сломаются руки, и они не смогут расклеивать листовки.

– Пустое, – отмахнулся Рубайлов. – Поднимется вой, они выставят себя жертвами, и наберут дополнительные очки. Такая пошла мода – все жалеют низменных, и кандидаты придумывают себе истории одна другой слезливее. Появилась новая технология на рынке – всеобъемлющий трагизм и гражданская скорбь. Вот, например, один товарищ утверждает, что отсидел два года за правду, написал в тюрьме книгу, теперь вышел на свободу и, естественно, баллотируется под лозунгом «восстановления справедливости». Заодно и книжечку продвигает. Хуже всего то, что все пострадавшие настолько бестолковы, что с ними ни о чем не договориться – переуступки, перетягивание голосов, или что-то в этом роде.

Так, перебирая один за другим разные варианты, собравшиеся пытались выработать наиболее разумное решение. Наконец, Градовский, посмотрев на часы, сказал, что совещающиеся пошли по второму кругу, и предложил собраться всем с утра. Ночь не всегда должна служить усладе, иногда она способствует углублению в мудрость.

Все разошлись.

Наутро, в восемь часов, все снова собрались – в музее-панораме Сталинградской битвы, в кафе, устроенном в подвале, которое открыли специально для этой встречи. Рубайлов поинтересовался об удачах проведенной ночи.

Еремеев пообещал задействовать коллегию адвокатов и связанные с этим ресурсы. Кекеев обещал сделать то же самое в своём ведомстве.

– Может, у меня получится сагитировать городскую администрацию, – задумчиво произнес Рубайлов. – За свой бывший отдел я ручаюсь, что касается остальных – надо договариваться.

– Почему бы вам не взять себе еще экономику и предпринимательство? – спросил Градовский. – Сейчас должность начальника департамента называется «заместитель главы администрации области по экономической политике и инвестициям», так пускай назовут её «заместитель по экономической политике, инвестициям, и вопросам развития предпринимательства». Прежний руководитель уже не будет соответствовать этой должности. Подойдете вы, и будете возглавлять два комитета вплоть до выборов.