Чтение онлайн

– Вещица – кинжал темного металла. Вероятно, бронза. Лезвие треугольное, в ладонь длиной. Обоюдоострый. Рукоять в форме человеческой фигуры, лысый человек с руками, сложенными на причинном месте. Плачу сто талеров. Тридцать вперед, остальные – в обмен на вещь.

– Старинная штучка? – осведомился Кеннет.

– Да, древняя. Тем и ценна. Больше ничего примечательного в кинжале нет.

– Думаю, что-то в кинжале есть помимо древности, если вы сулите сто талеров, – заметил Кеннет, – но это не мое дело… если, конечно…

– Если что?

– Если таинственные свойства этого кинжала не чреваты дополнительными трудностями. Где искать вещь?

– Искать не нужно, он в городе. Сегодня приехал отец Вешильд, знаменитый охотник на вампиров. Слыхал о таком?

Кеннет кивнул. В самом деле, в городе пару лет назад завелся упырь. Время от времени на улицах находили обескровленные тела… Вампир не слишком наглел, нападал редко и жертвами его становилось всякое отребье – воры, попрошайки, бездомные нищие. Тем не менее, присутствие в городе опасного существа тревожило жителей.

– Вешильда пригласил ваш магистрат – по моему совету. Кинжал у него. Вешильд утверждает, что эта вещица – реликвия святого Локорна, но мне доподлинно известно, что он лжет. Кинжал не имеет к Локорну отношения. Нынче в полночь Вешильд выходит на охоту. Дело складывается как нельзя лучше – ночь, дождь, на улицах никого… и все можно списать на вампира. Вы меня понимаете, мастер Кеннет?

– Понимаю. Я слышал, этот Вешильд охотится с помощниками. Опытные парни, привычные сражаться с нечистью. Это может оказаться опасным.

Герцог хмыкнул. Телохранитель искоса поглядел на господина, но смолчал. Вообще-то, он был согласен с наемником. Закономерный вопрос.

– Кеннет, тебе платят сотню, – напомнил Лайош. Посредник был заинтересован в этой сделке, ему полагалась доля.

– Хорошо, – кивнул наемник. – Пусть так. Где я вас найду, мой господин?

– Здесь, в «Треснутой кружке». Я буду ждать хоть до утра.

– Вино сносное, – впервые подал голос молчаливый телохранитель. – Можно ждать.

Здоровяк потянулся за кувшином, при этом движении плащ распахнулся, показалась кольчуга вороненой стали.

– Хорошо, – Кеннет кивнул.

Герцог положил на стол кожаный кошелек:

– Тридцать.

Наемник поставил стакан, подобрал кошелек и под столом пересчитал монеты. Потом – так же, под столом – протянул Лайошу его долю, пять талеров.

– Ну, мне пора – посредник встал и поклонился герцогу. – Доброй ночи, господа мои.

Кеннет задал нанимателю несколько вопросов – сколько человек с Вешильдом, что известно о его способах охоты. Зачем герцогу старый кинжал, наемник, разумеется, не стал спрашивать. К демонам! Одна из заповедей профессии – не интересоваться делами клиента. Реликвия святого Локорна… это могло оказаться занятным, и Кеннет решил, что если представится случай, он разузнает о ножичке побольше.

Наконец наемник решил, что ему пора отправляться. Он допил вино, встал и отвесил поклон:

– Я не прощаюсь.

Герцог ответил кивком и протянул телохранителю стакан. С такими темпами эти двое усидят за ночь три таких кувшина, а то и четыре! Кеннет подумал, что нынче у владельца «Треснутой кружки» удачный вечер…

Снаружи было холодно и сыро – будто и не лето вовсе… Дождь стал тише, ветер унялся, редкие холодные капли медленно сеялись с бездонного черного небосвода.

Наемник дошел до площади и остановился так, чтобы наблюдать за входом в ратушу. Невидимые в темноте часы гулко пробили полночь. Распахнулась дверь, на мокрую мостовую упал яркий свет. Кеннет сосчитал выходящих – четверо. Отец Вешильд с тремя помощниками, как и описал герцог. Вешильд шагал налегке, его спутники волокли какую-то снасть. Кеннет не разобрал, что именно у них в руках, да наемника это не слишком интересовало. Он привык обходиться простыми средствами.

Четверка охотников пересекла площадь, Кеннет отступил в подворотню и затаился в тени. Потом осторожно двинулся следом. Наверное, напасть лучше всего, когда Ветшильд с подручными обезвредит вампира. Теперь-то они настороже, а после удачного завершения дельца расслабятся. Поэтому сейчас Кеннет держался на порядочном расстоянии от четверки.

– Эй, что это у нас здесь? – довольно громко осведомился охотник на вампиров.

Охотники остановились, разглядывая человека, сидящего под стеной. Кеннет отступил в тень и прислушался.

– Похоже, пьяный заснул, отче, – отозвался молодой голос. – Я сперва-то решил, вампиром укушенный, но нет, живехонек!

– А если все же укушенный, но не до смерти? – пробасил самый другой охотник, самый крупный. – Тогда он сам вампиром обернется. Опасно!

– Здешний вампир непременно выпивает всю кровь, – возразил третий. – Да нет, этот целехонек. Странно, и вином от него не слишком разит. Может, заболел?

– Пьяный, пьяный! – уверенно провозгласил Вешильд, пиная сидящего. – Эй, голубчик, вставай! Что ж ты так? Посреди лужи сидишь, ай-яй-яй! Так и простудиться недолго! Вставай-ка, изволь домой отправляться! Помогите ему встать.

Помощники подняли незнакомца и поставили на ноги – тот, похоже, никак не мог проснуться. Но идти был в состоянии.

– Ступай, ступай! – весело подбадривал Вешильд.

Опираясь о стену, пьяный побрел по улице.

– Вот как славно, – объявил охотник на вампиров. – Станем ловить на живца, но не на тебя, Годлих! Ха-ха!

– Слава богам, – буркнул Годлих, коренастый малый, с ног до головы укутанный в толстую кожу. – А то всякий раз дрожу: а ну, как прокусит тварь воротник? Погодите, отче! Так его же в самом деле…

– Ну что с того! Он все равно бы нынче замерз, простудился и помер! Пусть кровопийца его кусает, этот несчастный станет последней жертвой здешнего вампира. Зато нам легче – когда чудовище трапезует, оно теряет бдительность. Подкрадемся, когда вампир будет ужинать, ха-ха!

Джейк брел под мелким дождем. Он с трудом переставлял ноги, время от времени его качало, тогда воришка старательно клонился вправо – там стена. Коснувшись рукой холодных склизких камней, он восстанавливал равновесие и брел дальше.

Тело само заботилось о том, чтобы держаться на ногах и двигаться по мокрой мостовой, разум Джейка был теперь далеко. Перед затуманенным сознанием проносились странные картины – удивительно не похожие на унылую темную действительность. Джейку мерещились лужайки, покрытые цветами, яркими-яркими. И трава была зеленая-зеленая, ничуть не напоминающая бурые стебли, какие пробиваются на городских улицах между булыжников. В уши Джейку сладко пели птицы. Или это были ангелы? Откуда городскому парню знать, как щебечут птицы в лугах? Джейку ни разу не случалось покидать стен родного города, так что и трава, и цветы, и птицы – все было плодом воображения воришки. Колючка сонной акации подействовала странным образом. Если самые радужные мечты трезвого Джейка ограничивались стаканом кислого вина, жирным пирогом и дешевыми женщинами, от которых несет жареной рыбой и немытым телом – теперь ему, одурманенному, грезились цветы и птицы. В дырявых башмаках хлюпала грязная вода – а Джейк брел в шелковистых травах, осторожно ступая, чтобы не затоптать.