Чтение онлайн

Появление на Новокузнецкой маленького отряда могло бы остаться незамеченным, однако Русаков не собирался сохранять инкогнито. Он с ходу направился к торгашу с перебитым носом. Тот машинально перебирал свой товар, разложенный на крепком деревянном столе.

— Мы, кажется, не договорили? — спросил комиссар таким тоном, будто ничего не произошло.

Верзила, подергивая кадыком, удивленно вылупился на комиссара.

— Складывай все добро вон в тот мешок да патронов добавь, — приказал Русаков. — И ни звука… — Он многозначительным жестом поправил автомат на плече.

— Это грабеж!..

— Это, товарищ, не грабеж, — строго сказал комиссар. — Это экспроприация. В интересах революции. Мы защищаем интересы всех жителей метро. Поэтому делись. Раз… Два…

Торговец наклонился к мешку, но тут же распрямился, прыгнул в сторону и заорал на всю станцию:

— Братва, наших грабят!

На шум обернулись все, и не меньше десятка торговцев бросились на выручку товарищу. Вооруженные кто автоматом, кто пистолетом, кто ножом, они представляли собой серьезную силу, особенно если учесть численное преимущество. Толик уже собрался дать команду занять круговую оборону, но Русаков, как видно, хорошо знал тонкости обращения с торговцами оружием. Он поднял ствол автомата к потолку и выпустил короткую очередь поверх голов. Вдребезги разлетелись остатки лепнины на потолке, осыпав людей белым крошевом. Нападавшие застыли на своих местах, враз растеряв всю решимость. На Новокузнецкой сделалось так тихо, что стало слышно, как потрескивают горящие фитили в плошках. Комиссар вскочил на стол. Описал стволом автомата полукруг.

— Для политически неграмотных повторяю! — надрывая глотку, крикнул он голосом площадного оратора. — Я — комиссар Первой Интернациональной Красной Боевой имени товарища Эрнесто Че Гевары Бригады Московского Метрополитена Русаков! В интересах революции конфискую у этого товарища торговца оружие и боеприпасы! Кто за — два шага назад, кто против — к стенке!

Толик и сам не понял, как очутился рядом с Русаковым. Просто услышал имя своего кумира и тут же прыгнул на стол. А еще эта волшебная формула, этот едреный девиз… В интересах революции! Звучит как песня! Они стояли спина к спине и держали под прицелами автоматов весь станционный зал. Только в этот момент Томский понял, насколько рискованную игру затеял комиссар. Торгаши Новокузнецкой мерили смельчаков злобными взглядами, толкали друга локтями и перешептывались. Стоило одному из них пойти в атаку, за ним ринулась бы вся стая. Их неминуемо бы разорвали на куски. Прошла минута-другая. Вожака не нашлось. Когда это стало понятно, Аршинов и Вездеход принялись швырять автоматы, пистолеты и рожки с патронами в большой мешок. Русаков тем временем спрыгнул со стола и подхватил две подвернувшиеся под руку канистры с бензином.

Томский грешным делом решил, что Русаков разошелся окончательно и намеревается сжечь Новокузнецкую дотла. Однако комиссар не стал устраивать пожара, а только передал канистры Аршинову, пружинистой походкой направился к краю платформы и прыгнул вниз. Вездеход и Владар поспешили за ним, волоча за собой и передавая друг другу тяжелый мешок с оружием и боеприпасами. Толик подал спустившемуся на рельсы Аршинову канистры и спрыгнул на рельсы последним. Он успел заметить, что Новокузнецкая начала выходить из гипнотического транса, в который погрузил ее грозный комиссар Первой Интернациональной.

В туннеле Томский нагнал Русакова и зашагал рядом. Он никак не мог взять в толк, зачем комиссару бензин, но спрашивать постеснялся. Русаков заговорил первым.

— Никогда не любил эту станцию. Предпочитаю тут не задерживаться. Видал, какой контингент? Бандиты и работорговцы. Кровососы-эксплуататоры. При этом почти у каждого боевое прошлое. Знаешь, сколько здесь народу пропало… Случайно мимо пройдешь — и все, поминай, как звали. Кабы не нужда, я б сюда не сунулся. Так значит, ты тот самый Томский, который у красных паровоз угнал?

— Было дело. А вот этот прапор был за машиниста.

— Уважаю. — Комиссар даже остановился, чтобы пожать Толику и прапорщику руки. — Я сразу понял, что встретил мужественных бойцов. Мои ребята будут рады познакомиться с вами.

Комиссар замолчал, а Томский не стал расспрашивать, что за ребята. В том, что эти ребята — отличные парни, он не сомневался. Название Бригады говорило само за себя. Уж не та ли это группировка единомышленников, которую он всегда искал? Перед глазами встал знаменитый черно-белый портрет товарища Че. Символ революции! Если Русаков избрал Че Гевару своим кумиром, наверняка комиссар и его сподвижники — свои люди. Возможно, как раз они и помогут воплотить в жизнь его дерзкий план. Не станут ссылаться на трезвый расчет и научно обоснованные подходы. Скорее бы встретиться с ними!

На платформе Новокузнецкой, неподалеку от пустого стола ограбленного торговца оружием стоял человек в длинном плаще и широкополой шляпе. Берзин задумчиво улыбался. На своем веку он переиграл много достойных противников, но таких, как эти, судьба посылала ему в первый раз. Вот уже несколько лет старый разведчик подумывал о том, что пора уйти на покой. Ограничить свое вмешательство в большую политику простым преподаванием диверсионного мастерства в Лубянской спецшколе. Теперь он точно знал, когда это произойдет. Только полную победу над Томским и Русаковым можно было считать блестящим венцом своей карьеры. На меньшее Берзин был не согласен.

Искры электродуговой сварки звездопадом сыпались на бетонный пол и гасли, превращаясь в окалину. Сварщик поднял забрало защитной маски. Вытер полотняной рукавицей вспотевший лоб. Воткнул в держатель новый электрод, опустил маску и продолжил вырезать четырехугольник в стальной двери с черной на желтом фоне эмблемой радиации. За дверью начиналась лестница, ведущая к будке вентиляционной шахты на Лубянской площади.

Сварочные работы велись по приказу коменданта Берилага. Отсюда должен был идти навстречу группе Томского отряд из пяти лучших красных диверсантов во главе с Габунией и Лацисом. На отдых и подготовку Чеслав выделил три дня. По идее, они должны были использоваться для усиленного питания и тренировок. Но этим занимались только рядовые бойцы. Парочка отцов-командиров считала себя и без того прекрасно подготовленными к любым испытаниям. Поэтому неразлучные дружки воспользовались передышкой для самых доступных развлечений — пьянства и высокоинтеллектуальной игры в очко. Накануне Мартин и Гиви даже подрались. Кто-то кого-то обвинил в шулерстве и передергивании. В итоге под правым глазом альбиноса появился яркий кровоподтек, а у его чернявого товарища распухли губы.

На стук в дверь первым отреагировал Мартин. Ступая по загаженному окурками и плевками полу босыми ногами, он ударом ноги отшвырнул пустую бутылку и отодвинул засов.

— Товарищ Лацис, все готово! — бодро отрапортовал взводный.

— Да не ори ты так, дурила. — Мартин поморщился и сжал виски ладонями. — Что, готово, мать твою?

— Экипировка и все остальное. Сами же сказали, что сегодня выступаем.

— Выступаем, конечно, выступаем. — Лацис подошел к столу, повертел в руках бутылку с остатками самогона, с сожалением поставил ее на место. — Эй, Гиви! Просыпайся, алкаш!

— Чего? — чмокнул губами сонный Габуния. — Я больше не пью.

— А тебе никто и не наливает. Собирайся. По тебе птеродактили соскучились. Есть просят.

Командиры спецотряда окончательно пришли в себя после того, как несколько раз окунули головы в бочку с водой.

Подчиненные дожидались их на скамейках в станционном зале. Все парни рослые и широкоплечие. На всех костюмы химзащиты, поверх — бронежилеты с множеством накладных карманов, из которых торчат рожки автоматов и ручки гранат. Пара диверсантов предпочли бронежилетам экипировку, изобретенную уже в метро. Нашитые прямо на костюм химзащиты толстые стальные пластины тоже служили неплохой защитой от пуль и холодного оружия. Снаряжение дополняли каски, снабженные фонарями на аккумуляторных батареях, автоматы с откидными прикладами, штык-ножи и противогазные сумки. Из прочего вооружения прихватили два РПГ-18, известного среди профи как «Муха».

Командир издали заметил Лациса и Габунию.

— Встать! Смир-р-рно!

Парни вскочили со своих мест и выстроились в шеренгу. Все они находились в прекрасной физической форме: не всякому удалось бы сохранить такую прыткость в снаряжении весом не меньше двадцати килограммов.

Мартин и Гиви прошлись вдоль строя. Их собственная экипировка сводилась к двум коротким стволам и любимым, проверенным в деле подручным средствам. Гиви заткнул за ремень свою устрашающего вида заточку-напильник, а Мартин обмотал вокруг рукава защитного комбинезона струну-удавку.